— Где мне с ним побыть лучше? — спросил Ашерон.

Рисса помедлила.

— Тебе лучше не рисковать и не появляться в детской. Отец и Стикс могут заявиться туда. Возьми его в свою комнату.

Она посмотрела на няню.

— Вы идите в детскую и прикройте нас, если они вдруг спросят о малыше.

— Да, ваше высочество.

Она поклонилась и оставила их. Рисса погладила его с благодарностью по руке.

— Разбуди меня, когда ему нужно будет есть. А в данный момент, мне нужно поспать.

Ашерон нежно поцеловал ее в щеку.

— Отдыхай. Мы вернемся, когда ты ему понадобишься.

Он посмотрел, как она забралась в кровать и уже потом отнес племянника назад в свою комнату.

— Что ж, получается, что мы остались с тобой вдвоем, маленький. Что скажешь, если мы разденемся, напьемся и найдем себе каких-нибудь девок?

Малыш даже улыбнулся ему на это, как будто понял, о чем идет речь. Ашерон кивнул.

— Значит так и поступим, да? Едва ли месяц отроду, а ты уже такой распутник. Ты сын своего отца.

Усевшись на кровать, он прислонился спиной к кроватной спинке и подтянул колени, чтобы было удобнее положить Апполодоруса ему на колени и убаюкать. Ашерон пощекотал его пузико, и от этого он засмеялся и начал пихать ножками Ашерона в живот. Крохотный младенец просто зачаровывал его. На самом деле Ашерону рань еще не приходилось иметь дело с такими малютками. Апполодорус взял его палец в свою маленькую ручку и поднес к своему ротику так, чтобы сосать кончик пальца Ашерона. Ощущение беззубых десен у него на плоти было таким странным, а малыша это успокоило еще больше. Как может кто-то ненавидеть такой чистый и невинный комочек? Такой беспомощный? Мысли роились у него в голове, перебивая друг друга, пока он думал о своих родителях и пытался их понять. Он мог объяснить часть отцовской ненависти к себе сейчас. Еще можно было смириться, когда речь шла об Ашероне, который жил, чтобы ублажать людей. Но что касается ребенка… Сколько раз ему влепляли пощечины лишь за то, что он на кого-то посмотрел? Сколько раз Эстес связывал ему руки за спиной и вставлял кляп в рот за то, что он задал простой вопрос? Но хуже, чем эти воспоминания, был страх того, что кто-то обидит этого ребенка таким же образом.

— Я убью любого, кто так тебя обидит, Апполодорус. Я обещаю, что никто не заставит тебя плакать.

Малыш зевнул и улыбнулся прежде, чем закрыть свои глазки. Все еще держа палец Ашерона, он, наконец, заснул. Тепло разлилось по Ашерону. В этом малыше не было ни осуждения, ни злобы. Он принимал его без камня за пазухой. Улыбнувшись, он переложил маленького себе на кровать, чтобы ему удобнее спалось, и прикрыл его простыней. Ашерон лежал так часами, наблюдая за тем, как он спит в полнейшем спокойствии. Вымотавшись Ашерон, наконец, отбыл в страну Морфея.

— Ашерон?

Он проснулся и обнаружил Риссу перед собой. Ашерон лежал на боку и все еще держал руку на животике Апполодоруса. Малыш еще не проснулся, но по тому, как поднималась и опускалась его крохотная грудь, он знал, что с ребенком все в порядке.

— Который сейчас час?

— Девять утра, — она выглядела ошеломленной, — как тебе удалось уговорить его проспать всю ночь?

— Я незнаю. Мы говорили о девушках, и он заснул.

Она засмеялась.

— Нет, вы не могли о таком разговаривать. Или могли?

— Я просто предложил, а ему эта идея понравилась. К сожалению, он еще не слишком вынослив для этого.

Она снова засмеялась.

— Не смей развращать моего малыша, негодник.

Ашерон убрал руку, чтобы Рисса смогла взять малыша. Апполодорус открыл глаза и улыбнулся своей маме, прежде чем засунул кулачек себе в рот и зачмокал.

— Чтобы ты ни сделал, да благословят тебя боги за это. Я впервые за последние месяцы хорошо выспалась, — она взглянула на дверь, — мне нужно бежать, прежде чем отец узнает, что мы здесь были.

Это было последнее, чего бы он сейчас хотел. Потянувшись, Ашерон сел в кровати. Было гораздо позднее, чем он обычно вставал. Ашерон предпочитал подыматься раньше, чем весь остальной дом, и приводить себя в порядок без страха налететь на кого-нибудь. Как сказано, было уже слишком поздно, и все должны были уже разбрестись по своим делам. Он взял свою одежду и лезвие и направился вниз в банную комнату. К счастью, большой зал был пуст. Как обычно он положил лезвие возле купальни на стене и повесил там же одежду. Обнаженный, он сошел по ступенькам и погрузился в горячую воду, от которой его коже стало невероятно хорошо. Купальня была ему по талию, пока он не сел в ней, и большой, как обеденный стол. Ашерон стал на колени и наклонился, чтобы намочить свои коротко остриженные волосы и потом помыть их. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул. Это было лучшей частью его дня. Ашерон встал, чтобы взять мыло, а потом замер, осознав, что он больше не был один в помещении. В комнате была Нефертари. Она уставилась на него разгоряченным взглядом, который он так хорошо знал. Ашерон отдернул руку и дальше зашел в воду.

— Простите меня, моя госпожа. Я не хотел помешать вам в ваше время.

Она наблюдала за ним, как кошка за мышью, и когда Ашерон потянулся за полотенцем, то она остановила его.

— Как такое может быть, что ты намного более красив, чем твой брат-близнец?

Она вытащила булавку из своего платья и позволила ему упасть к ее ногам. Ее обнаженное тело было прекрасно, но он не хотел его. Ашерон вышел из купальни, но она преградила ему путь к двери.

— Мне нужно уйти.

Засмеявшись, она обвилась вокруг него.