Ашерон увидел слезы у нее на глазах от этой угрозы и ярости, которая захлестнула его. Ашерон вышел из двери, чтобы защитить сестру.

— Не смей так с ней разговаривать.

Стикс так сильно ударил Ашерона, что из его губы и носа фонтаном брызнула кровь.

— Никогда больше не обращайся ко мне, ты грязная шлюха. Я молю богов о том, чтобы ты узнал то унижение, которое ты мне доставляешь. Каждый раз, когда я захожу в комнату, то вижу ехидные взгляды, слышу перешептывания и шуточки о моем близнеце и его непревзойденных способностях. Из-за тебя, я никогда не знал своей матери. Я едва ли знаю свою сестру. Я ненавижу тебя с такой жаркой страстью, что не могу представить большего удовольствия, чем твое убийство, если бы только боги исполнили одно это мое желание.

— Стикс! — перебила его Рисса, — да как ты смеешь!

Он скривил свои губы.

— Не смей отчитывать меня. В конце концов, вы оба не более, чем шлюхи. Вы ниже моего достоинства.

Он умчался прочь. Сердце Ашерона обливалось кровью за сестру, когда он увидел, как слезы покатились по ее лицу. Он прижал ее к себе.

— Ты не шлюха, Рисса.

— Разве? Скажи, какая разница между нами?

— Ты любима и признана тем, кто делит с тобой свою постель. Поверь мне, это большая разница.

Нет, его сестра была рождена и воспитана в добре и нежности. Она была настоящей женщиной. Стикс был задницей. Единственным дерьмом в их семье, понятное дело, был Ашерон.

23 июня,9528 г. до н. э.

— С днем рождения, Ашерон.

Он повернулся от голоса Риссы. Больной после ночи проведенной с Артемидой, он все еще не мог толком ориентироваться в пространстве. Он ложился спать на Олимпе, но по какой-то причине Артемида вернула его в собственную спальню.

— Доброе утро, сестра.

Она выглядела невероятно сияющей сегодня. Ее белокурые волосы были заплетены в маленькие косички, которые обвивали ее голову, и держались с помощью серебряных гребней, которые он недавно купил ей, когда они ходили вместе на базар. Светло-голубое платье, которое было на ней, делало ее глаза еще ярче, особенно когда она положила руки на свой живот. Ее беременность только стала проявляться.

— Вставай и одевайся. Я попросила кухарку приготовить специальный праздничный завтрак только для нас двоих. Блюда должно быть уже подали.

Он взглянул за нее, но ничего не увидел.

— И где же все?

— Внизу.

Ашерон покачал головой.

— Мне не позволено есть в столовой, и ты это знаешь.

Она отмахнулась от его слов.

— Отец со Стиксом поздно легли. И они еще долго не проснутся. Я хочу подарить тебе кусочек нормальной жизни, младший брат. Ты заслужил это, а теперь быстренько одевайся и присоединяйся ко мне.

Ашерону совсем не хотелось этого делать. По правде, он вообще ненавидел рисковать и появляться на нижнем этаже, где его семья, как ему хорошо дали понять, совсем не была ему рада. Но Рисса создала для него проблему. Единственное, что он мог сделать, так это развеселить его. Встав с кровати, он быстро оделся и нагнал ее в коридоре. Она взяла его руку в свою и улыбнулась.

— Впервые мы будем праздновать твой день рождения вместе. Сегодня тебе двадцать, а в следующем году ты достигнешь своего совершеннолетия.

Как будто это что-то изменит для него.

— Для Стикса планируется праздник?

Она посмотрела обеспокоенно в сторону.

— Да. Сегодня вечером, как и все предыдущие годы.

— Тогда мне лучше не попадаться на глаза.

В ее взгляде отразилась та же печаль, что чувствовал и Ашерон. Но они оба знали, что ему будут рады на этом празднике также, как и нашествию лягушачьего дерьма. Без слов, она завела его в столовую, где был накрыт грандиозный завтрак.

— Я не была уверена в том, что ты любишь, поэтому попросила приготовить всего понемножку.

Она взяла большое блюдо и протянула ему, прежде чем поцеловать его в щеку.

— С днем рождения, младший брат.

Ничего не могло тронуть его, так как это.

— Спасибо.

Он следовал вслед за ней, пока она объясняла, что за блюда были перед ними. Когда Ашерон подошел к фруктам, она взяла его за руку и засмеялась.

— Мы не едим их. Это просто украшение.

Она ударила по ним рукой.

— Видишь, это гипс.

Они оба засмеялись от его невежества.

— О, как приятно для отца слышать, как его дети смеются друг с другом.

Ашерон замер, услышав, как его отец входит в комнату за его спиной. Холодный ужас пронзил всю его сущность. Рисса скрыла свою панику за ослепительной улыбкой.

— Доброе утро, отец. Мне сказали, что сегодня ты долго пробудешь в постели.

— Нужно много всего приготовить для празднования дня рождения Стикса.

Он нежно положил руку на плечо Ашерона, прежде чем поцеловать его в щеку. И наслаждаясь и проклиная это объятие. Ашерон закрыл глаза и задержал дыхание. Его серебряные глаза предадут его. Они всегда это делали.