— Где ты был? — потребовала она ответа тоном, какой никогда не применяла по отношению к нему. В нем перемешались злость и тревога. Ашерон положил кифару на кровать, прежде чем ответить.

— Не понимаю о чем ты.

— Я искала тебя. Ты отсутствовал несколько часов.

Было так странно, что время на Олимпе летело совсем по-другому, чем здесь. Ему показалось, что прошло всего несколько минут.

— Я нигде не был.

Она прищурилась и подошла ближе к нему. У нее был взгляд ищейки, как будто она пыталась разгадать какую-то тайну.

— Что-то в тебе изменилось.

— Во мне все по-старому.

— Нет, изменилось что-то. Ты не прикрываешься, как раньше. Ты смотришь прямо на меня, когда я с тобой говорю. В тебе появилась уверенность и спокойствие, которых раньше не было. Что послужило такой перемене?

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты сейчас говоришь.

Рисса приблизилась на шаг к нему, а потом замерла. Ее взгляд устремился к шее, и прежде чем он успел остановить ее, Рисса дотянулась и убрала волосы с его плеч. Она охнула.

— Ты был с Артемидой.

Ужас заполонил его, но Ашерон постарался не показать этого, а затем про себя ругнулся.

— Я ни с кем не был.

— Я не дура, Ашерон. Я знаю, как выглядят отметины, оставленные богами.

Она взглянула на кифару.

— И я знаю их дары.

Черт побери! Он должен был подумать об этом, но было уже слишком поздно. Все, что он мог сделать, так это соврать ей и надеяться, что она в это поверит.

— Я ни с кем не был.

— Почему ты не расскажешь об этом отцу?

Она собралась уходить, но Ашерон схватил ее за руку.

— Послушай меня, Рисса. Я ни с кем не был. И совсем не понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Если ты хоть немного любишь меня, то забудешь обо всем этом и притворишься, что ничего не видела… пожалуйста.

Она положила мягкую руку ему на щеку.

— Я люблю тебя, младший брат. И никогда тебя не предам. Если ты не хочешь, чтобы я рассказала им, то я не стану этого делать.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал в благодарность.

— Так зачем же ты искала меня сегодня?

— Я хотела пойти сегодня на рынок, но мне не хотелось брать служанку. Я думала, что ты захочешь составить мне компанию.

— А почему ты не попросила меня?

Ашерон посмотрел мимо Риссы и увидел Стикса, стоящего в дверях с очень сердитым лицом. Рисса повернулась к нему и нахмурилась.

— Я не думала, что ты захочешь со мной пойти. Это ведь так на тебя похоже, не так ли?

Стикс скривил губы.

— Ты лучше будешь с этой мерзостью, чем со мной?

— Ашерон не мерзость.

От него не ускользнула боль в глазах Стикса, и это ошеломило Ашерона. Он не мог поверить, что его брат мог испытывать такое чувство, когда его окружали лишь те, кто любил, уважал и восхищался Стиксом.

— Почему ты всегда его защищаешь? — спросил ее Стикс, голосом полным боли и злобы, — каждый раз, когда мы отлучаемся, ты ползешь, чтобы побыть с ним.

Рисса была в ужасе.

— Боги, не хочешь ли ты сказать, что ревнуешь?

— К этому червю? Никогда!

Но он ревновал. Даже Ашерон с легкостью мог заметить это. Стикс развернулся на носках и пошел прочь. Рисса побежала за ним и заставила его остановиться в середине коридора. Ашерон подошел к двери, чтобы посмотреть на происходящее.

— Стикс… да что с тобой?

— Что со мной? Тот факт, что моя сестра якшается со шлюхой и унижает себя мольбами о его комфорте, а брата, который действительно любит ее, даже знать не хочет.

— Ты никогда не хотел быть со мной. Все, что ты делал, так это высмеивал меня и мои действия, как впрочем, и сейчас.

Он покачал головой.

— Ты ничего не помнишь, не так ли?

— Не помню чего?

— Каждый раз, когда я пересекался с Ашероном, ты тут же бежала к нему, чтобы обнять, а меня игнорировала. Каждый раз, когда я подходил, тебе было не с руки копаться со мной. Ашерон — вот кто имел для тебя значение.

Рисса покачала головой, не веря своим ушам, так же, как и Ашерон.

— Ты просто не можешь ревновать к Ашерону.

— Не смей смеяться надо мной, — его глаза опасно сузились, — я принц и наследник. И я могу убить тебя, сестра ты мне или нет.