13 декабря,9529 г. до н. э.

— Что ты делаешь?

Ашерон открыл глаза и увидел Артемиду, которая стояла на балконе в нескольких футах от него. Было очень холодно, но он все равно продолжал сидеть на перилах, прислонившись к колонне, и слушал бурлящее море.

— Я хотел подышать свежим воздухом. А что ты делаешь?

Она оттянула вниз губу и сгримасничала.

— Мне было скучно.

Подобный ответ позабавил его.

— Как богу может быть скучно?

Она пожала плечами.

— Мне нечем заняться. Мой брат развлекается с твоей сестрой. Зевс держит совет, и меня туда никогда не приглашают. Аид с Персефоной. Мои кори купаются и резвятся друг с другом, игнорируя меня. Так что мне скучно. Я подумала, может быть, ты знаешь, чем мы могли бы заняться вместе.

Ашерон устало вздохнул. Он думал, знал, что она задумала, но все равно задал риторический вопрос.

— Могу ли я, по крайней мере, зайти внутрь, где тепло, прежде чем сниму свою одежду?

Она нахмурилась.

— Этим что ли люди занимаются, когда им скучно?

— Это то, что они делают со мной.

— И тебе нравится?

— Нет, — ответил он честно.

— О, — она задумалась на секунду перед тем, как продолжить, — тогда что ты сделаешь, чтобы развлечь себя?

— Я хожу на спектакли.

Она подошла к нему, скрестив руки.

— Это те придуманные истории, когда люди притворяются другими людьми?

Он кивнул. На ее лице читалось непонимание.

— И это нравится тебе больше, чем находиться голым?

Он никогда не думал об этом в этом ключе, но…

— Да. Когда я наблюдаю за игрой актеров, я забываю на некоторое время, кто я есть на самом деле.

Выражение ее лица стало еще более озадаченным.

— Ты хотел бы забыться?

— Да.

— И подобное положение вещей тебе не беспокоит?

— Нет.

Артемида постучала пальцами по своему плечу.

— Думаю, если бы я не была богиней, то тоже не хотела бы вспоминать каждый день то, кто я есть на самом деле. Теперь я понимаю, почему люди чувствуют подобное. Что ж, если сейчас идет представление, то мы можем на него пойти.

— Каждый день в городе показывают одно представление.

— Тогда и мы пойдем, — решительно произнесла она.

В ответ он фыркнул, желая, чтобы все действительно было так же просто, как она думает.

— Я не могу пойти.

— Почему?

Он посмотрел на дверь спальни, которая была заперта с тех пор, как его бросили здесь гнить. Точнее, со вчерашнего дня.

— Моих предыдущих охранников казнили за то, что они позволили мне уйти. Новые довольно осторожны. Когда я попытался поговорить с ними, они обнажили мечи и бросили меня обратно в комнату, после чего заперли дверь.

Она пожала плечами.

— Это не проблема для меня. Я могу привести тебя в город.

Ашерон опустил ногу с перил, и в нем загорелась надежда. Он ненавидел быть запертым, словно загнанное животное. Но он именно таким и был. Все, о чем он мечтал в течение этих двух дней, так это вырваться отсюда хотя бы на короткое время. Но было лишь два пути из этой ловушки: через двери за спиной Артемиды или через балкон, который нависал в сотне метрах над скалами.

— Ты серьезно?

Она кивнула головой.

— Если ты хочешь пойти, то да.

Что-то в его груди ответило на ее призыв. Он мог бы ее расцеловать.

— Я только возьму плащ.

Артемида последовала за своим новым другом в комнату и увидела, как он вытащил из-под соломенного матраса плащ.

— Почему ты держишь плащ под матрасом?

Он встряхнул его и ответил:

— Я прячу плащ для того, чтобы слуги не сожгли его.

— Почему?

Он посмотрел на нее пустым взглядом.

— Я же сказал тебе, что не должен покидать это место.

Но она все равно не понимала. Почему его заперли в этой маленькой комнате?

— Ты совершил какое-то преступление, вот почему ты сидишь в этой тюрьме?

— Моим единственным преступлением было то, что я родился у родителей, которым я был совсем не нужен. Мой отец не хотел, чтобы кто-либо знал, что у его первенца дефект, поэтому я здесь, и останусь здесь до тех пор, пока не умру от старости.

Странная боль появилась у нее в животе от этих слов, ей стало жалко его. Были времена, когда и она чувствовала себя словно в тюрьме, хотя еще никто не лишал ее свободы намеренно. Она посмотрела на его мускулистые ноги.