Закрыв глаза, Ашерон перенес себя назад в их комнату в Убежище. Он обошел кровать и замер. Там не было никакого рюкзака. Что за черт? Он осмотрелся и не смог почувствовать даже содержимое рюкзака.

Опасение сжало крепко его желудок, это было совсем плохо.

Ни у кого не было доступа к этой комнате или к рюкзаку. Покинув комнату, он вышел наружу и нашел Эйми, которая обслуживала столики. Она отошла в сторону в тихий угол при приближении Ашерона.

— Привет. — Сказал он шепотом. — Ты случайно никого не видела в нашей комнате наверху?

— Нет. А что?

— Мой рюкзак пропал. — Не понимая его значимости, она нахмурилась. — Пойду поспрашиваю и посмотрим может кто-то что-то видел и знает.

Эш уперся большим пальцем себе в бедро, отчаянно пытаясь обнаружить свой рюкзак. Но у него ничего не вышло. Было такое ощущения, что он просто испарился из этой действительности.

Когда Эйми вернулась и покачала головой, он уже знал, что что-то происходит совсем уж не хорошее. Так как рюкзака не объявлялся в человеческой действительности, и его не было в Катотеросе или Калосисе, оставалось лишь одно место, где Ашерон еще не искал.

Олимп.

Выведенный из себя до такого уровня, на который была способна лишь Артемида, Эш пошел в ее храм и обнаружил ее сидящей на белом фаэтоне так, как будто ей было плевать на весь остальной мир. Как будто она не изуродовала каждый фрагмент его спины. И когда она взглянула на него с холодной притворной улыбкой гордости, Ашерон уже знал, что она снова поимела его.

— Что ты сделала? — Потребовал он.

— Я ничего не делала.

— Не лги мне, Артемида. Я совсем не в настроении. — По крайней мере, это подействовало и стерло с ее лица эту глупую улыбку.

— Я тебе не лгу. Ты не задал мне ни одного конкретного вопроса.

Он ненавидел играть в эти игры с ней по поводу конкретики.

— Прекрасно. Исчез мой рюкзак. Ты его случаем не видела? — Он немедленно появился у ее ног. Артемида выпустила медленный вдох брезгливости.

— Уж не знаю, почему ты любишь этот спутанный мешок?

— Поношенный.

— Без разницы. Тебе стоит подумать о том, чтобы приобрести новый.

Эш не ответил, так как опустился на колени и стал обследовать его. В тот момент, как он открыл его, ярость окутала его с новой силой.

— Где дневники Риссы?

— В безопасности. — Да уж, а вот о ней нельзя было сказать того же в данный момент.

— Этот ответ не принимается. — Она медленно поднялась из фаэтона в водовороте рыжих волос и белой одежды. Артемида была царственной и холодной, когда оглушила его визгом.

— Это единственный ответ, который ты получишь. — Эти дневники представляют угрозу для меня и я ее осветила.

— Отвела, Артемида. Черт тебя дери, научись говорить. Я хочу, чтобы ты мне их вернула сейчас же вместе с медальонами моей матери и атлантским кинжалом.

Она даже не выглядела напуганной.

— Нет. — Эш заорал на нее, когда она продолжила дразнить его своим безразличием.

— Не испытывай меня!

— Или что? — Взвизгнула она. — Мы оба знаем, что ты меня не тронешь. Ты ведь поклялся. Я в безопасности от твоей ярости. — Она даже улыбнулась ему, как будто его злоба поразила ее. — Забудь свою смертную и я прощу тебе то, что ты натворил.

Она потянулась и хотела дотронуться до лица в том месте, где ранее ударила его. Эш схватил ее за руку, чтобы не допустить этого.

— Я хочу свою собственность назад. — Ее ноздри стали раздуваться.

— А я хочу свою. Может устроим равноценный обмен? Ты в обмен на журналы.

— Я не твоя собственность, Артемида.

— Тогда я не знаю, о каких журналах и других вещах ты ведешь речь. — Он усилил хватку на ее запястье, так сильно желая ударить ее, что даже удивился, как вообще смог держать себя под контролем.

— Ты на самом деле хоть любила меня? Хотя бы капельку?

— Конечно, любила.

Но Ашерон все прекрасно знал. Она просто не была на это способна. С брезгливостью, он отшвырнул ее руку от себя.

— Но лишь потому, что я принадлежал тебе, а ты сама была одинока. Даже когда я стал богом, ты не воспринимала меня как равного. Для тебя я всегда был не больше игрушки, которую можно выбросить, когда тебе скучно или ты уже наигралась. — Он отошел от нее.

Ашерон поднял рюкзак, закинул на плечо и собрался уходить. Артемида последовала за ним.

— Если ты хочешь спасти жизнь своей смертной, Ашерон, тебе придется дать мне то, чего я хочу. Поклясться мне, что ты не прикоснешься и не увидишься с ней снова, и сможешь получить назад свои глупые журналы и игрушки.