— Почему ты здесь внизу, а не отдыхаешь наверху?

— Из-за скукотищи. Это не по мне сидеть наверху и ничего не делать весь день. Я гречанка. Мы должны работать. Как говорит моя тетя Дель, не стоит сидеть сложа руки, когда можешь вымыть полы. — Эйми засмеялась.

— Не беспокойся, мы не выпускаем ее из вида… а после инцидента с Ником, мы вообще перестали выпускать ее из-за барной стойки.

— Да уж. — Протянула Тори на распев. — Заключенная американской тюрьмы.

Эш приподнял бровь. Она сказала это так, как будто это было нечто плохим. По правде говоря, он был благодарен за это.

— Хорошо. Ну, раз у вас тут все под контролем, я вернусь к своим делам и совсем скоро снова буду здесь.

— Будь осторожен. — Он поклонился Тори за слова, которые безмерно его растрогали, прежде чем вернуться в магазин Лизы.

Едва дотянувшись до ручки двери, Ашерон услышал пронзительный крик Артемиды у себя в голове, который отдавался словно у него в мозгу словно колючий огонь.

— Ашерон! Сюда! Немедленно!

— Я не твоя собака, Артемида.

Она появилась на улице перед ним с пылающими глазами.

— Если ты не подчинишься, тогда давай-ка посмотрим, смогу лия заставить твою сучку молить меня о пощаде? — Она стала исчезать.

Ашерон схватил ее за руку и прижал к своему боку.

— Что ты имеешь ввиду? — Артемида вырвала свою руку из его хватки.

— Неужели ты думал, что можешь шляться и трахать другую женщину, а я ничего не узнаю об этом? Ты неверная свинья! Я заставлю ее кричать так, как ни один смертный до нее не кричал.

На этот раз, когда она стала уходить, Ашерона напрыгнул на нее и перенес их обоих в ее храм на Олимпе. Он зажал ее между собой и стеной ее спальни. Артемида издала такой ужасный вопль, что Ашерон был даже поражен, как у него остались целы барабанные перепонки.

— Пусти меня. — Он покачал головой.

— Нет, до тех пор, пока мы не решим это.

— Решим что? Что ты лживый неверный ублюдок? Как ты мог. — Артемида попыталась расцарапать ему лицо. Эш схватил ее за руки все продолжал держать ее зажатой. — Я заберу ее жизнь, ее душу, все!

— Ты и пальцем не тронешь ее!

— А ты мне не приказывай. — Эти слова привели его в такую ярость, что он тут же принял свою разрушительную форму. Он увидел свои голубые руки мог только представить, как выглядело все остальное.

— Не дави на меня, Артемида. Я не ел уже несколько недель и поэтому я с легкостью могу убить тебя. Ты меня поняла? — Она заорала на него.

— Я тебя ненавижу!

— Ты все время меня ненавидела. С того самого момента, когда я впервые тебя поцеловал в твоем храме. Ты презираешь меня, и я это прекрасно знаю.

С яростным криком, Артемида начала рыдать, как будто ее сердце было разорвано на куски. Она все еще сопротивлялась ему.

— Это все неправда. Мы были друзьями. Я любила тебя! — Ашерон ухмыльнулся лжи, в которую она все еще верила.

— Ты любила меня так сильно, что наблюдала за тем, как меня потрошат прямо у твоих ног. Это не любовь, Арти. Я почувствовал твое облегчение, когда я умер. — Она покачала головой, отрицая все.

— Я вернула тебя к жизни, потому что любила.

— Эту ложь ты рассказывай себе. Но я то знаю правду. Ты вернула меня, потому что испугалась моей матери.

— Я богиня.

— А я бог. Чьи силы превосходят твои и ты знаешь об этом. — Она снова закричала, пытаясь оттолкнуть его.

— Ты предал меня и я хочу получить возмездие за это.

— Тогда я заплачу за это. — Артемида замерла и впервые с тех пор, как она стала нападать на него, появилось некое подобие здравого смысла.

— Что ты только что сказал?

Эш сделал маленький шажок назад, готовый снова скрутить ее, если потребуется.

— Именно я предал тебя. Если ты хочешь чьей-нибудь крови, то я предлагаю тебе себя на роль жертвы. Но тебе придется поклясться, что ты никогда и пальцем не тронешь Сотерию. Никогда.

От пламени сексуального желания в ее глазах его затошнило. Она может отрицать все, сколько захочет, но она кончает, когда пускает ему кровь и заставляет страдать. И так было всегда.

— Только если ты поклянешься, что не будешь использовать свои силы, чтобы исцелить себя, ты получишь наказание, которое заслужил и будешь страдать за то, что причинил мне.

Во всем этом и была сущность Артемиды. Она считала, что он был с Тори не потому, что она была добра к нему. Единственной причиной, по которой он мог связаться с кем-то другим, было лишь насолить Артемиде, и за это сейчас прольется его кровь.

Да уж…

— Клянусь. — Она вздернула голову.

— Тогда отпусти меня.