— И именно поэтому он и планировал твое убийство, отец, — Стикс наконец заговорил, — не позволяй женщине увести себя с правильного пути и сделай то, что должно быть сделано. Женщины наша самая большая слабость. Они всегда давят на наше чувство вины и любовь к ним. Сколько раз ты повторял мне это? Ты не можешь прислушиваться к ним. Они думают своими сердцами, а не своими умами.

Лицо отца стало каменным.

— В этот раз я не позволю ему так просто выкрутиться.

Слезы потекли ручьем по ее лицу от такой отцовской глупости.

— В этот раз? А ты когда-нибудь прощал что-то Ашерону просто так?

Рисса сморгнула слезы с глаз и попыталась заставить отца, увидеть реальность.

— Остерегайся гадюки в своем ближайшем окружении. Не это ли еще одна вещь, которую ты нам говорил, отец? — она многозначительно взглянула на Стикса, — амбиции и зависть в сердцах всех предателей. Единственное желание Ашерона, это не попадаться тебе на глаза, и даже если бы в нем поселилась зависть, то направлена она была бы не на тебя. Но я знаю еще одного человека, кто чрезмерно наживется, если ты исчезнешь с этого света.

Отец дал ей пощечину.

— Как ты смеешь впутывать своего брата?

— Я же говорил тебе, отец. Она меня ненавидит. Я не удивлюсь, если она тоже побывала в постели шлюхи.

Рисса вытерла кровь с губ.

— Единственный человек в нашей семье, кто спит со шлюхами, это ты, Стикс.

Интересно, Ашерона ли предположительно видели в твоем любимом борделе…

Сказав это, она развернулась, вышла из комнаты и направилась на улицу.

— Оставьте нас!

Ашерон едва смог узнать сквозь пульсирующую ужасную боль голос своего отца. Все его тело было изуродовано и подверглось неимоверным пыткам. Было больно даже моргать. Когда комната была пуста, он подошел к Ашерону, где он лежал на каменной плите. К его полнейшему шоку, отец принес ему ковш воды, чтобы Ашерон попил. Ашерон съежился, что король причинит ему еще большую боль. Но ничего такого не произошло. Наоборот, отец даже приподнял ему голову и помог напиться, если бы не тот факт, что Стикс тоже умрет, Ашерон бы решил, что вода отравлена.

— Где ты был прошлой ночью?

Ашерон почувствовал, как единственная слеза скатилась из уголка его глаза от вопроса, который ему задавали снова и снова. Соль от нее, попав в открытые раны на щеке, начала жечь. И от этого его дыхание стало прерывистым, и Ашерон впал в агонию.

— Просто скажи мне, что ты хочешь услышать, акри. Скажи мне, что спасет меня от дальнейших мучений?

Отец бросил ковш об камень рядом с лицом Ашерона.

— Мне нужны имена людей, с которыми ты встречался.

Он не знал имен сенаторов. Они редко называли себя перед тем, как изнасиловать его. Ашерон покачал головой.

— Я ни с кем не встречался.

Отец запустил руку ему в волосы и заставил посмотреть ему в глаза.

— Скажи мне правду. Будь ты проклят!

Обезумев от боли, Ашерон попытался сочинить какую-нибудь ложь, которой поверит отец. Но также как и с экзекутором, он пришел к единственно верной правде.

— Я не делал этого. Меня там не было.

— Тогда где же ты был? Есть ли у тебя хотя бы один свидетель твоего местонахождения?

Да, но она никогда не покажет себя. Если бы он был Стиксом… Но Артемида не заступиться за никчемную шлюху.

— У меня есть только мое слово.

Его отец зарычал от злобы. Он подошел к нему, но не успел и пальцем до него дотронуться, как замер на месте. Ашерон задержал дыхание, пытаясь понять, что же такое произошло. Мгновение спустя рядом с ним появилась Артемида. Ошеломленный, он мог лишь глазеть на нее.

— Твоя сестра сказала мне, в чем они тебя обвиняют. Не беспокойся, твой отец обо всем этом забудет, также как и твой брат.

Он сглотнул, пытаясь понять, что она только что сказала.

— Ты защищаешь меня?

Она кивнула. Через мгновение, он снова был в своей комнате, а на его теле не осталось и следа от пыток. Ашерон прилег на кровать, благодарный настолько, что этого нельзя было выразить словами. Но даже это не смогло стереть ту боль, через которую он прошел. И еще ему придется скрывать тот факт, что Стикс хотел свергнуть их отца. Что же ему делать? Артемида появилась рядом с ним. Ее лицо было скорбным, когда убрала волосы с его лица.

— Рисса будет помнить о нас? — спросил Ашерон у нее.

— Нет. С этого момента она не будет даже помнить, что мы знаем друг друга. Мне следовало сделать это раньше. Но она держала язык за зубами. А теперь мне вообще не о чем беспокоиться.

Это было к лучшему. Он уставился на Артемиду, очарованный тем, что она сделала. Нет, она не заступилась за него, но определенно Артемида его спасла. Это было огромным прорывом, с тех пор, как она в последний раз оставила его на их «попечение».