— А где настоящие ножны?

— Такие вот штуки отбивают у меня всякую охоту становиться производителем оружия, — сказал Фир. — Эти ножны и есть настоящие. Но они окутаны толстым слоем магии, она помогает коже сохраняться в первозданном виде. Ни порезов, ни пятен на ней никогда не появится. Украшения — не иллюзия. Они сделаны из чистого золота, закаленного настолько, что ему не страшно ни железо, ни даже сталь. Если бы мне удалось выведать способ подобного закала, двенадцать поколений моих наследников были бы богачами.

— Мы и вытаскивать из ножен-то его не решаемся, не говоря уже о том, чтобы пускать в ход, — сказал Дориан.

— И правильно делаете, — ответил Солон. — А зачем вы его привезли? Тебе явилось какое-нибудь видение, Дориан?

Предсказатель покачал головой.

— Такие мощные артефакты никогда не являются мне в видениях. Подобные вещи и пробуждаемые ими желания затуманивают глаза.

Внезапно он снова будто выпал из действительности. Перед его взором поплыли немыслимые картинки. Солон преодолевает невероятные испытания. Солон — седовласый старик, точнее, еще не старик… О! Изображение исчезло, не успел Дориан толком его рассмотреть. Солон, Солон, Солон… Солон умирает. Солон убивает. Солон на корабле, в сильный шторм. Солон спасает Регнуса от мокрушника. Солон обрекает Сенарию на гибель. Солон умерщвляет короля. Солон отправляет Дориана в Халидор. Прекрасная Женщина в покоях, украшенных портретами красоток. Дженин. У Дориана екнуло сердце. Гэрот Урсуул.

— Дориан? Дориан?

Голос слышался издалека, но предсказатель ухватился за эти звуки. Благодаря им он вернулся в действительность и жадно глотнул воздуха, будто вынырнул из холодного озера.

— Ты становишься мощнее и мощнее, но возрастает и опасность, — сказал Солон.

— Из-за видений он лишается рассудка, — добавил Фир. — И совсем не желает меня слушать.

— Для того, что я обязан сделать, здравомыслие необязательно, — просто сказал Дориан. — А без видений мне никуда.

Ему казалось, что он играет в кости с изображениями человеческих лиц. Солон намеревался уйти. Встреча с давними друзьями его необычайно радовала, однако он мечтал спасти Регнуса Джайра. Дориану явилось предчувствие. Они вечно не давали ему покоя. Порой он четко знал, что они значат, а порой был вынужден теряться в догадках.

— Эй, так на чем мы остановились? На Кьюрохе? Чтобы им пользоваться, Фиру недостает таланта —произнес Дориан, прикидываясь, будто раздумывал о посторонних вещах. — Стоит ему только попробовать, и его либо разорвет на части, либо поглотит огонь. Только без обид, дружище. Зато ты лучше нас обоих умеешь держать себя в руках. Я мог бы попытаться освоить способности Кьюроха, в качестве майстера, но мои магические дарования, думаю, недостаточно сильны. Если подключить к делу вир, даже не представляю, чем это обернется. В общем, я понятия не имею, что нам делать. Солон, ты среди нас единственный маг, которому можно хотя бы безболезненно подержать меч в руках. С другой стороны, даже это грозит опасностью. Если ты вдруг надумаешь испробовать хоть каплю его силы, тут же умрешь. Гм…

Он вновь уставился в пустоту перед собой, будто опять увидел картинки о будущем. Перед глазами и впрямь возникли изображения.

— Не просто же так вы его привезли, — сказал Солон.

Картинки задрожали.

— Нет, не просто. Следовало увезти его от братьев. Нам выдался удобный случай. Уйди мы без меча, они бы поняли, что нам нельзя доверять, и спрятали Кьюрох в другом месте.

— Ты по-прежнему веришь в единого Бога, а, Дориан? — спросил Солон.

— У меня иногда складывается впечатление, что наш Дориан порой считает Богом самого себя, — сказал Фир.

Замечание задело Дориана, потому что было вполне справедливым. Нечто подобное происходило с ним и в эти минуты.

— Фир прав, — сказал он. — Солон, я чуть было не заставил тебя взять в руки меч, но не должен был этого делать. Ты заслуживаешь лучшей участи. Прости меня.

— Проклятье! — воскликнул Солон. — Ты что же, понял, что я собираюсь его взять?

Дориан кивнул.

— Не знаю, стоит ли тебе испытывать судьбу. И понятия не имел, войдешь ли ты в эту дверь до тех пор, пока ты не ступил на порог. Не исключено, что Кьюрох все перевернет с ног на голову. Если ты попробуешь им воспользоваться, его могут отнять у нас халидорцы. Тогда приключится беда пострашнее, чем смерть твоего друга Регнуса или даже гибель всей этой страны.

— По-моему, нельзя так рисковать, — сказал Фир.

— А если мы вообще не будем его трогать? В этом есть какой-нибудь смысл? — спросил Солон.

— Тогда он не попадет в руки вюрдмайстерам! — воскликнул Фир. — Это уже хорошо. В мире всего несколько магов, которые могут без опаски пользоваться Кьюрохом, ты сам это знаешь. И множество вюрдмайстеров. Если они завладеют Кьюрохом, их уже ничто не остановит.

— У меня есть одно предчувствие, — сообщил Дориан. — Может, эту подсказку мне посылает сам Бог. По-моему, так оно и есть… Меч каким-то образом связан с хранителем света.

— А я-то думал, ты давно выбросил из головы эти старые предсказания, — пробормотал Солон.

— Если ты возьмешь Кьюрох, тогда хранитель родится уже сейчас. — Дориан чувствовал, что не ошибается. — Я много лет твердил, что живу с верой в сердце, но это не совсем вера, просто жизнь в соответствии с видениями. Теперь, по-моему, Господь и впрямь хочет, чтобы мы пошли на немыслимый риск. Чует мое сердце, это к добру.

Фир вскинул руки.

— Дориан, вспомни, сколько раз Господь тебя подводил! Ты в который раз сознательно врезаешься в стену, утверждая, что так тебе велит Бог. Смех, да и только! Если этот твой единый Господь, как ты говоришь, создал все вокруг, значит, во всем есть смысл, правильно? Зачем тогда ему понадобилось посылать нам такие нелепые задания?