Логан не стал продолжать драку. Воины повалили его на землю, сковали по рукам и ногам и лишь после этого подняли.

— Как граф вас назвал? — вдруг спросил капитан Артуриан, поворачивая голову. — Кайлар? Кайлар Стерн?

Кайлар кивнул.

— Именем короля вы обвиняетесь в измене, в сотрудничестве с Са'каге, в принятии денег за убийство и в убийстве принца Алейна Гандера. У нас есть и свидетели, и труп, и основания, граф Дрейк. Ребята, арестуйте его.

Капитан оказался не дурак. А Кайлара настолько потрясло происходившее с Логаном, что он и не заметил, как его окружили воины. По знаку капитана двое из них схватили Кайлара за руки.

Он дернулся вперед, тут же подался назад и вырвался из кольца. Это вновь разбудило его талант,и Кайлар опять почувствовал небывалую силу. Воины сбились в кучу, готовясь отразить удар Кайларова меча. Ему ничего не стоило, несмотря на их гамбезоны из вываренной кожи, выпустить кишки каждому, однако он не стал этого делать, а вернул меч в ножны и выпрямился (оттого что он толкнул первых двух воинов гораздо сильнее, чем рассчитывал, его до сих пор отклоняло в противоположную сторону; как ему удалось при этом выхватить из ножен меч и тут же убрать его, оставалось загадкой).

С легкостью сделав сальто назад, Кайлар повернулся, перебежал к двенадцатифутовой стене, огораживавшей небольшой садик графа Дрейка, подпрыгнул и с удивлением заметил, что стена сама перебросила его на другую сторону. Лишь благодаря тому, что Кайлар сжался в комок, и с помощью каких-то неведомых сил он сумел приземлиться без переломов и ушибов и тут же вскочил на ноги.

Изнутри раздавались крики, но Кайлар не разбирал слов. Теперь он был настоящим мокрушником и прикидывал, что бы по этому поводу сказал Блинт. Осуществилась мечта всей Кайларовой жизни, а на сердце, как никогда прежде, скребли кошки.

— Как все прошло? — спросил Агон у капитана Артуриана.

Они вместе шагали по коридору замка, направляясь в подземелье.

— Ужасно… Просто ужасно, сэр. Это задание было одним из самых неприятных в моей жизни.

— Мучаетесь угрызениями совести, капитан? Говорят, вы чуть не потеряли одного из бойцов.

— Может, не мое это дело, лорд-генерал, но видели бы вы лицо Логана. Он невиновен, голову даю на отсечение!

— Знаю, знаю и собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы его вызволить.

Они прошли мимо стражников у ворот, разделявших ходы под замком и подземную тюрьму. На верхнем уровне располагались темницы для знати — тесные, но не без некоторых удобств, а в сравнении со всеми остальными, можно сказать, даже роскошные. В одну из них Агон поместил и Элену, хотя по социальному положению она такого не заслуживала. Упечь ее в нижний ярус тюрьмы лорд-генерал не смог. «Если король начнет задавать вопросы, — решил он, — скажу, что не хотел отправлять ее слишком далеко, чтобы можно было беспрепятственно продолжать допрос».

Остановившись у камеры Логана, Агон спросил:

— А о том, что случилось в его доме, ему известно, Вин?

Капитан покачал головой.

— Одного из нас он и так чуть не убил, сэр. Сообщи мы ему такую новость, неизвестно, что бы последовало дальше.

— Разумно. Спасибо.

Своему подчиненному Агон спокойно сказал бы «свободен», однако, занимая нынешний пост, командиром королевской гвардии он формально не был. По счастью, они с капитаном Артурианом прекрасно ладили. Капитан тотчас понял намек, извинился и пошел прочь.

Сообщать человеку, которого только что незаслуженно обвинили в убийстве, о гибели его матери и всех домашних — задачка не из легких, но подобные дела входили в обязанности Агона. Уклоняться от выполнения долга было не в его правилах.

Прежде чем отомкнуть замок, он постучал в дверь, будто пришел в гости, и не к заключенному, а к хорошему знакомому. Ответа не последовало.

Лорд-генерал открыл дверь. Камеры аристократов были по десять квадратных футов каждая, со стенами из тщательно отшлифованного камня, что значительно снижало вероятность самоубийств. Каменная скамья служила кроватью, раз в неделю меняли сено. Подобие кровати и свежая соломенная подстилка считались роскошествами по сравнению с общими камерами; однако вонь узилища проникала и сюда.

Логан, казалось, пребывал в полузабытьи. Выглядел он ужасно. По избитому лицу катились слезы. Его взгляд переместился на вход, однако вошедшего Агона он увидел далеко не сразу. Создавалось впечатление, что Логан потерялся в пространстве и времени. Взлохмаченный и мрачный, он сидел, сгорбившись и держа руки ладонями вверх. На одной из его ручищ лежала женская ладонь: королева сидела рядом с Логаном и успокаивала его, точно ребенка.

«Благослови ее Господь», — подумал Агон, догадываясь, что королева сама сообщила Логану страшную весть.