— Я хочу быть вашим учеником!

Блинт ударил его по лицу раскрытой ладонью, и Азота отбросило к стене. Проехав щекой по холодной каменной поверхности, он тяжело упал на землю.

А когда перекатился на спину, Блинт уже стоял над ним.

— Назови хоть одну причину, по которой тебя не следует убивать, — сказал мокрушник.

Кукла! Она вспомнилась Азоту в ответ не только на Блинтов, но и на свой вопрос. Кукла — единственная, кого он любит. Вот каким образом Крыс затевал уничтожить его. К горлу Азота подкатил приступ тошноты. Сначала пострадал Джарл, теперь очередь Куклы.

— Убейте, — попросил Азот.

Блинт снова шевельнул бровью.

— Вы лучший мокрушник в городе, но не единственный. Если не возьмете меня в ученики и не убьете, я попрошусь к Хью Висельнику или к Резаному Враблю. Буду учиться всю свою жизнь, чтобы однажды добраться до вас. Дождусь, когда вы позабудете про эту ночь, когда уверите себя в том, что то была глупая угроза цехового крысенка. Вы непременно услышите обо мне и какое-то время будете шарахаться от собственной тени. Просто так, когда меня не будет рядом. Но однажды расслабитесь, тут-то я и расправлюсь с вами. Убьете ли и вы меня — мне наплевать. Я посвящу всю свою жизнь охоте на вас.

Насмешливо-угрожающий взгляд Дарзо слегка изменился — сделался просто зловещим. Азот ничего не заметил — в его глазах стояли слезы. Перед ним маячили пустые глаза Джарла, и представлялось, что та же участь постигнет Куклу. В ушах звучали ее вопли — так она будет кричать, если Крыс станет забирать ее по ночам. Она будет без слов бороться, быть может, царапаться и кусаться, но лишь поначалу, а со временем прекратит сопротивляться. Остальные будут слушать лишь возню и довольное похрюкивание Крыса. Как сейчас, с Джарлом.

— Неужто тебе незачем жить, мальчик?

«Будет незачем, если ты не примешь меня», — подумал Азот.

— Я хочу стать таким, как вы.

— Никто не хочет быть таким, как я.

Блинт достал огромный черный меч и прикоснулся лезвием к Азотовой шее. Азоту в эту минуту было совсем не жаль проститься с жизнью. Лучше уж умереть, чем наблюдать, как у него на глазах исчезнет нынешняя Кукла.

— Любишь причинять людям боль? — спросил Блинт.

— Нет, сэр.

— Когда-нибудь кого-нибудь убивал?

— Нет.

— Зачем же тогда отнимаешь у меня столько времени?

К чему он задавал эти вопросы? Неужели говорил всерьез? Нет, такого не могло быть.

— Я слышал, что и вам это не по сердцу. Что лучшими становятся не только те, кто любит убивать.

— Кто так говорит?

— Мамочка К. По ее мнению, именно этим вы отличаетесь от других.

Блинт нахмурился, достал из сумы дольку чеснока, забросил ее в рот и, жуя, убрал меч в ножны.

— Все с тобой ясно, мальчик. Мечтаешь разбогатеть?

Азот кивнул.

— Да ты не промах. Соображаешь быстро? А память у тебя хорошая? И можешь ли ты работать руками?

Азот трижды кивнул.

— Тогда будь картежником. — Дарзо засмеялся.

Азоту же было не до смеха. Он уставился на собственные ноги.

— Мне надоело жить в страхе.

— Джа'лалиэль тебя бьет?

— Джа'лалиэль — пустое место.

— Тогда кого же ты боишься?

— Нашего главного. Крыса.

Произнести его имя далось Азоту с трудом.

— Он тебя лупит?

— Было бы здорово… если бы вы с ним что-нибудь сделали… — Голос Азота прозвучал неуверенно, а Блинт ничего не ответил, поэтому Азот добавил: — Я больше никому и никогда не позволю себя бить.

Блинт смотрел куда-то мимо него, давая ему возможность смахнуть с глаз слезы. Полная луна купала город в золотистом сиянии.

— А старый блудник бывает красив, — сказал Блинт. — Несмотря ни на что.

Азот проследил его взгляд — никого. От теплого навоза в загонах для скота поднимался и уплывал кольцами к старым дырявым трубам серебристый туман. Сейчас окровавленный человек, которого нацарапали поверх черного дракона, был не виден, но Азот знал, что он здесь. С тех пор как Джа'лалиэль заболел, территория их цеха заметно сократилась.

— Сэр? — позвал Азот.

— В этом городе нет никакой культуры, кроме уличной. Тут дома из кирпича, там из глины и прутьев, дальше из бамбука. Титулы алитэрские, музыку играют сплошь на арфах из Сета да лирах из Лодрикара. Чертов рис-сырец, и тот из Кьюры. Однако если ни до чего не дотрагиваться и не особенно приглядываться, иногда этот старый черт чудо как хорош.