— Иногда обстоятельства оказываются сильнее нас. — Вырывать ладонь из цепких пальцев слепца я не стал.

— Смутные времена настают, смутные и страшные, — покачал головой экзорцист. — Вы хоть представляете, насколько опасно давать приют бесам? Опасно не только для вас, но и для окружающих.

— Обстоятельства, господин экзорцист, обстоятельства…

— Если бесы вырвутся на волю, даже Святые будут не в силах вам помочь.

— Значит, такова цена, которую мне придется заплатить.

И что понадобилось от меня этому зануде? Чего он только прицепился? И подручные его уставились, будто никак решить не могут — то ли обряд экзорцизма прямо сейчас проводить, то ли за дровами для костра бежать. Кстати, как он вообще бесов учуял?

— Любая потеря самоконтроля может стоить вам жизни и бессмертия души…

— И что вы предлагаете? Уйти в монастырь? — наконец не выдержал я.

— Себастьян! — шикнул на меня Рауль, а вот слепец нисколько этой отповеди не обиделся.

— Боюсь, вас туда не возьмут, — улыбнулся он в ответ, — Но, знаете, если найдется пять минут свободного времени, возможно, я смогу подарить вам один дополнительный шанс.

— Раздеваться по пояс? — усмехнулся я, глядя, как Рауль безуспешно пытается растолкать вусмерть пьяного Эдварда, — И что насчет полынной настойки?

— Достаточно просто закатать рукав по локоть, — Экзо- рцист вернулся к стоявшему у окна столу. В комнате давно уже сгустился полумрак, но слепцу, разумеется, он помехой не был. — А полынной настойки, боюсь, у нас с собой больше нет…

— О, Святые! — Оставив в покое лучника, граф вышел из комнаты.

Один из подручных татуировщика принялся разжигать спиртовку, второй достал из саквояжа баночку с черной краской. На меня эти двое посматривали с нескрываемым подозрением.

— Что вы собираетесь делать?

Я кинул куртку на кровать и принялся закатывать рукав рубахи. Один дополнительный шанс — это вовсе не так мало, как может показаться на первый взгляд. В нашем ремесле он ценится на вес золота.

— О, ничего особенного. — Экзорцист сунул наконечник иглы в пламя горелки. — Нанесу несколько священных символов и коротенькую молитву.

— И этого будет достаточно? — усомнился я и стиснул зубы от боли, когда горячая даже после баночки с краской игла проколола кожу.

— Если бес возьмет верх и завладеет вашим телом, его сущность окажется развеяна. Только и всего.

— А что будет с остатками его силы? — после нескольких уколов предплечье загорелось огнем, и я попросил стоявшего у двери экзорциста: — Под кроватью мешок, сразу сверху лежит фляжка. Будьте добры, передайте ее мне…

— Вы хотите сказать: с остатком скверны? — поправил меня слепец.

— Угу, — Невыносимо-горькая настойка обожгла горло, но зато сразу перестала болеть рука. — Именно это я и хотел сказать.

— Скверна достанется вам, и уж как вы с ней поступите…

— Но если я буду, допустим, без сознания, то никак не смогу с ней поступить! А вам ведь известно, что обычно случается с переполненной скверной душой?

— А ведь верно! — задумался слепец и потер морщинистую щеку, — А что бы вы хотели с ней сделать? Выжечь?

— Вообще, неплохо было бы пустить ее на исцеление ранений, — намекнул я. — Вряд ли потеря над собой контроля произойдет ни с того ни с сего.

— Излечиться и погубить бессмертную душу?

— Кхм…

— И в самом деле, — сообразил, что сморозил глупость, слепой экзорцист. — Значит, исцеление?

— Да.

— Это ваш выбор.

— Именно.

— И вы будете отвечать за него перед Святыми!

— Разумеется.

— Тогда продолжим…

Когда экзорцисты наконец оставили меня в покое, я повалился на кровать, еще раз глотнул полынной настойки и спрятал фляжку под подушку. Эдвард храпел, левое предплечье нестерпимо чесалось, но ни то, ни другое не помешало мне моментально уснуть. Чтобы через несколько часов проснуться от громогласных проклятий Рауля, с гудящей головой подняться с кровати и отправиться на собрание, посвященное подготовке к завтрашней обороне города.

Ну да, завтра же у нас штурм города намечается!

Как я мог об этом позабыть?

Чтоб этим еретикам пусто было…

Вставать пришлось ни свет ни заря. То есть очень, очень рано. И если я еще более-менее проспался, Эдварду пришлось несладко. Обхватив руками раскалывавшуюся с перепою голову, он уселся на кровати и никак не решался подняться на ноги. Заглянувший в комнату Рауль в голос выругался и велел принести лучнику кружку пива.

Кое-как очухавшись, опохмелившийся парень поплелся умываться, я распахнул окно и выглянул на улицу. Ни ветра, ни дождя — и это радует. Но небо облаками затянуто и не видно толком ни зги. И да — холодно. Очень холодно.