Месяц Святого Огюста Зодчего

Хуже нет — ждать и догонять. И совсем уж становится невмоготу, когда ожидание вместо стремительного броска и удара наверняка, должно будет завершиться забегом на длинную дистанцию. Забегом, второе место в котором приведет не к пирушке во здравие победителя, а к визиту на установленный в твою честь эшафот. Ладно хоть меня до поры до времени не в каменный мешок засунули, а в охотничьем домике герцога Мора поселили. Спасибо Раулю, надоумил отца. Но все равно тошно.

Бесов праздник!

А ведь поначалу я неожиданной передышке даже обрадовался. Устал, понимаешь. Нет, знай все наперед, носом бы землю рыл, лишь бы какой-нибудь след отыскать…

Дверь без стука распахнулась, когда я уже заканчивал бриться, и в комнату по-хозяйски ввалился Якоб Ланц. В одной руке у него была зажата глиняная бутыль, во второй — пара оловянных кружек. Насвистывая себе под нос какой-то веселый мотивчик, Ловкач выставил на стол сегодняшний улов, плюхнулся в кресло и, расстегнув пару пуговиц мятой рубахи, почесал грудь.

Кого-кого, а вот этого прохвоста текущее положение дел более чем устраивало. Найдут организовавшего кражу наконечников толстяка или не найдут, да какая ему, собственно, разница? Найдут — опознает, не найдут — ну что ж, так получилось… На Якобе и без того столько грехов висит, что на две пожизненных каторги хватит. Если не на три. Поэтому Ловкач от вынужденного безделья нисколько не страдал и откровенно наслаждался гостеприимством его светлости.

— В карты? — предложил жулик.

— Нет.

Я вытер лицо полотенцем и демонстративно подошел к лежавшей на тумбочке стопке книг. Одно хорошо: бра- тья-экзорцисты герцогу отказать не смогли, и мне удалось наложить лапу на несколько раритетных изданий из библиотеки ордена. «Полный сборник молитв Николаса Слепца», «Пустота, ее обитатели и символы, останавливающие оных», «Потустороннее, как оно есть» — этих книг не было даже в спецхранилище столичного монастыря Всех Святых. А список с незаконченного труда Модеста Оражского «Пришествие Извечной Тьмы» и вовсе считался утерянным при последнем пожаре королевской библиотеки.

— В орлянку?

— Нет.

— В кости? — тяжело вздохнул Якоб.

Я положил обратно богато иллюстрированный том «Нательные знаки как защита от скверны», подошел к столу и сбил сургуч с горлышка бутылки. «Вельмский пламень», девятьсот шестьдесят девятого года? Неплохой нынче у Ловкача улов.

Стараясь не взболтать осадок, разлил вино по кружкам и уселся во второе кресло.

— Давай.

Ловкач кинул мне футляр с игральными костями, я, как обычно, убедился, что в них нет никакого подвоха, и вернул мошеннику. Кости — единственная азартная игра, в которой Якобу не удавалось с ходу разгромить меня в пух и прах. Обчистить — обчистит, конечно, но выигрыша и на стаканчик притащенного с кухни вина не хватит. К тому же без этих посиделок я бы точно на стены кидаться начал. И ладно на стены, а ну как кто из челяди его светлости под горячую руку попадет? Нет, уж лучше в кости…

— Все хандришь? — пригубил сухое красное вино Якоб. — Зря, винный погреб у его светлости исключительный. Да и поварихи тоже…

— Вино! Кухарки! — вскочил я на ноги и подошел к окну. — Меня судьбы мира заботят, а ты, понимаешь, все о выпивке и бабах!

— Ты больше не шути с таким серьезным лицом, — посоветовал мошенник. — А то еще примет кто-нибудь этот бред за чистую монету, стыда не оберешься.

— Да иди ты… — Во дворе Пьер гонял пару отданных ему в подчинение парней. По своему обыкновению, серому сюртуку он предпочел ливрею, и наблюдать, как простой лакей раскидывает двух здоровенных дворцовых охранников, было одно удовольствие. — Что нового?

— По поводу? — развалился в кресле Якоб. — Слушай, мы играть будем сегодня?

— Будем. Но ты рассказывай, — Я кинул кости в стаканчик, потряс и перевернул на стол. — Четыре и три.

— Драгарн, говорят, на еретиков войной пошел. — Ловкач кинул кости и заулыбался: — Пять и шесть.

— В курсе, — тяжело вздохнул я. Кое-какие известия доходили и до меня. Но именно что — кое-какие. Рауль, Малькольм и даже Джек будто сквозь землю провалились, а больше никто ничего интересного рассказать и не мог. — Пять и четыре.

— Неплохо, — ухмыльнулся мошенник, — Шесть и шесть.

— Ну-ка, дай сюда. — Я сгреб со стола кости, кинул их на пол ираздавил каблуком. — А теперь доставай нормальные.

— Ну вот, опять ты испортил, — вздохнул Якоб, выудил из потайного кармашка в широком рукаве рубахи пару костей и кинул мне. — Держи, глазастый.

— Вот это другое дело.

Кружка как-то незаметно опустела, и я вновь потянулся за бутылью.

Налил себе, хотел долить Ловкачу, но тот покачал головой:

— У меня есть пока.