Даже осознание Азией того, что она скорее красивая этикетка для Организации Якова, не оттолкнуло её от идей революции.

"Ну и что, если я способна так послужить своей родине, пусть это будет так". Просто она наиболее удачно вписывалась в образ южанки и придавала неописуемой мягкости и лёгкости всей революционной шумихе, просто своим присутствием, своей поддержкой, своими словами и жестами. Азия нравилась людям, и ей хотели подражать. Но не стоит забывать, что девочка очень быстро вошла в курс дела и стала самой близкой помощницей Якова, разгрузив его от рутинной работы.

— Ты заменяешь мне полушарие мозга, отвечающее за примитивную деятельность, — шутил Яков над Азией. Но она не обижалась, а даже смеялась над его шутками.

Яков говорил с многочисленных трибун. Его стиль и голос уже начинали узнавать многие. Его словам хотелось верить, видя какие неимоверные усилия он вкладывает в революцию. Ночами он писал и писал свои агитки. Он хотел донести правду до всех альсарян независимо от места проживания. Азия всегда редактировала его письмена. Не то, чтобы девочка отличалась правописанием, просто она была достаточно упорна и пользовалась неограниченным доверием Якова.

— Ты так сексуальна, знаешь, ведь все думают о тебе с этой стороны, когда первый раз видят, — сказал однажды Яков Азии, — а никто в этой организации тебя не тронул, как я и обещал.

Азия приняла более удобную позу, готовясь слушать. Она отлично знала, как надо общаться с Яковом, она это чувствовала. Он был в определённой степени самодуром, и не нуждался в собеседнике, его надо было просто выслушать и главное понять. И он попал как раз на такую Азию, которая с детства любила слушать сказки, неважно, просто любила слушать.

— Я внимательно Вас слушаю, — произнесла девочка.

— Ты ведь намного больше стоишь, чем это кажется на первый взгляд.

— Спасибо. — Застеснялась Азия.

— Нет, почему, Азия, какое красивое имя, явно откуда-то издалека из самых глубин пустыни Альсары.

Азия засмеялась:

— Я родилась на сопках, а пустыня была рядом с Омикроном.

— Какая даль этот Омикрон, почему ты ничего о нём не рассказываешь? — Задумался Яков.

"Я рассказываю, просто вы меня не слушаете! Интересно, Яков хоть кого-нибудь кроме себя слушает?"

— Я была там всего раз и недолго…

Яков внезапно полностью забыл тему разговора. Он получил сообщение от своих секретных покровителей.

— Отлично. Просто великолепно. Наконец закончена разработка новой технологии. Её назвали дирижаблем, техника, не имеющая ничего общего с дирижаблем, но наши товарищи из Интернационала Уникейджена разработали субкосмический авианосец в форме дирижабля специально для условий Альсары. Специально для революции. Специально для нас.

— У нас есть товарищи на Уникейджен? — Сделала удивлённый вид Азия, так привыкшая, что Яков перелетает с одной мысли на другую.

— Почему ты так резко сменила тему, неужели тебе неприятно услышать о своей сексуальности?

— Почему, приятно. Вы же не рассказываете о моей бисексуальности, как это делают другие. — Азия смутилось, — мне бы хотелось, чтоб из моей личной жизни делали больше тайны.

Яков осёкся, ему было приятно вести дискуссию с девочкой, которая была в три раза младше его. Не имела практически никакого образования, кроме начальной школы и обучения в Ксива и Матра. Но она была достойным спарринг-партнёром в дискуссии. Он не встречал ещё людей, которые могли бы противостоять ему в дебатах. Но Азия, похоже, становится именно таким человеком. Яков был пленён ей формой ведения дискуссии и интересом в её глазах к его словам.

Яков вглядывался вдаль. Азия была именно тем человеком, кто мог достойно нести знамя революции вслед за ним. Кто эти Ксива и Матра? Становилось интереснее.

На самом деле, Азия владела всего одним абсолютным знанием: Яков любит говорить сам и не любит слушать, не любит, когда с ним не соглашаются. И это приносило ей все открытые возможности. Но Азия, конечно, была не полной глупышкой.

— Ты притягательна, особенно своими кукольными глазками. И если бы мне было не столько лет, а меньше раза так в два, то мы бы могли быть вместе. Я бы тогда мечтал о такой женщине как ты, умной и красивой. Но сейчас я осознаю, что не могу интересовать тебя как мужчина. И если мы стали бы встречаться, ты была бы неискренней. Понимаешь, твоя фишка в искренности. Ты живая, ты настоящая. К тебе хочется прикоснуться. Но это не должно быть обманом. Это должно быть и твоим желанием, — Яков на всякий случай объяснил, — если бы я стал претендовать на тебя как на девушку, я бы потеряли тебя как союзницу и как революционерку.

— Спасибо, что вы это понимаете. — Азия была сейчас немногословной и этим ещё больше завораживала Якова.

— Похоже, светает, а у нас ещё не готов статья о выхлопных газах и отработанных модулях кораблей. Нужно же как-то доносить правду о Астрайдерах и их деятельности на уничтожение родной планеты. — Заторопился Яков.

Честно говоря, Азия иногда сама не верила той информацию, которую они распространяли через прессу и телевидение. Настолько всё было приукрашено в чёрных тонах. Но правда оставалась правой. Астрайдеры были глухи к страдающему из-за их непомерной жадности народу юга.