В этот момент я не выдержал и расхохотался. Понимаю, это было невежливо, да и вообще по-хамски, но я не мог успокоиться. Мой смех больше был похож на легкую истерику, но я не стал себя останавливать, вместе с ним выплескивая всю тревогу, напряжение и страх за брата. Подумать только, ведь я всерьез начал думать, что могу его потерять, а тут вон какое дело… Глядя на удивленно-обиженную морду дракона, я выдал еще одну порцию хохота, согнувшись пополам и ухватившись за живот. Ага, он мне тут завещание свое оглашать начал, а я сразу ржать… Нет, все-таки надо взять себя в руки, иначе обидится вконец.

Едва сдерживая прорывающиеся наружу смешки, я начал объяснять:

– Могу обрадовать или огорчить, это уже тебе решать. В общем, Лар, ты не умираешь.

– Но ведь боль…

– …передалась тебе от меня. Это свойство характерно для кровных братьев. Прости, я не думал, что ты у меня такой чувствительный. Просто у остальных моих кровных родственников это проявляется намного слабее. Наверняка они вообще не ощутили последствий моих экспериментов… Хотя это надо будет у них уточнить.

– Так я не умираю? – Выражение морды брата было таким комичным, что я опять расхохотался, а потом, вытирая слезы, ответил:

– Нет. И боли твои – всецело моя заслуга. Странно, что ты этого не заметил, когда к тебе прилетела Мара, ведь мои выдернутые руки должны были тебе о чем-нибудь сказать.

– А онемение тела ночью?

– Это я себе позвоночник сломал. Так сильно хряпнулся о выступающий камень, что даже кокон не помог… Лар, извини меня. Я должен был тебе об этом сразу рассказать, но даже и не вспомнил. Прости.

– Так всю эту боль ты получал в своих ночных экспериментах? – удивленно спросил дракон. – Нет, бабушка абсолютно права, ты – недоношенное яйцо!

Брат поднялся и пошел прямо на меня. Чтобы не быть затоптанным, мне нужно было отскочить в сторону, но я пошел другим путем и повис у Лара на шее, пытаясь примириться.

– Братишка, только не нужно злиться. Ну, прости идиота, я не специально! А хочешь, я тебя научу на большом расстоянии общаться? Это совсем не сложно, но доступно только кровным братьям. А еще я могу тебе подсказать, что Рише говорить, чтобы произвести на нее впечатление. Да и вообще, я хоть и глупый, но очень полезный… Ла-ар!

Остановившись, дракон расхохотался. Совсем как я недавно. Его смех также очень напоминал истерику, но я не мешал брату выплескивать с ней все негативные эмоции. Пускай посмеется. Смех, говорят, продлевает жизнь, хотя смех над другими, наоборот – сокращает. Особенно в их же присутствии. Сейчас же он послужит Лару лучшим лекарством для снятия стресса.

– Алекс, ты просто невозможен! – сказал дракон, справившись со смехом.

– Прямо как Алона, – пробормотал я.

– Кто это?

– Наша сестренка. Я потом тебя с ней познакомлю. Уверен, вы быстро найдете с ней общий язык на почве неприязни к старшему брату.

Дракон перестал улыбаться.

– С чего ты взял, что я испытываю к тебе неприязнь?

– Да это шутка просто, не обращай внимания. Так ты больше не злишься на меня?

Лар подумал и ответил:

– Нет, Алекс, даже не обижаюсь. Все-таки ты мой брат, и я принимаю тебя таким, какой ты есть… Вот только не нужно больше таких болезненных опытов, ладно?

– Идет. Теперь на испытания новых плетений я буду обязательно приглашать тебя, чтобы ловил меня, если что.

Вдали послышался шорох, и вскоре перед нами появилась Риша.

– Вы долго еще разговаривать будете? Там Сарионо оленя добыл.

– Пошли скорее! – поторопил я брата и быстро последовал за драконицей.

А потом была совместная трапеза, где я хорошенько подкрепился и восстановился после большой кровопотери. Дружеская беседа была совсем не помехой насыщению. По умолчанию, никто тактично не касался темы полетов, моих сегодняшних экспериментов и тому подобного, и я был только благодарен драконам за их понимание. После того как от оленя остались одни косточки, я устроил концерт по заявкам, вспоминая свои любимые песни, а затем стал слушать, как поют другие. Песни драконов были разными, насыщенными светом, солнцем, зеленой листвой и морской соленой пеной. Они погрузили меня в состояние глубокой меланхолии. Замкнувшись в себе, я смотрел на драконов, которые внимательно слушали Сара, рассказывающего легенды времен юности его дедушки. Внезапно я понял, что мне нужно немного побыть одному и прийти в себя, поэтому поднялся и с улыбкой сообщил, что хочу пойти прогуляться. Лар было решил пойти со мной, а Мара вообще молча поднялась с травы, но Сар спокойно ответил:

– Иди, Алекс, мы тебя будем ждать здесь.

Кивком поблагодарив его за то, что он понял мое состояние, я после недолгой прогулки по лесу вышел на каменистый пляж и уселся на кромке воды и суши, не обращая внимания на то, как волны лижут подошвы моих сапог. Глядя на океан, я представлял себе того дракона, который был в воспоминаниях Мудрейшей. Он не смог жить без неба, а я смогу? Да, теперь я выяснил, что же помогает старой драконице пережить эту разлуку с высотой – обещание, данное сыну. И она до самой смерти будет главой этой маленькой стаи, потому что обещание дает ей силы жить дальше. А что даст силы мне?