Маринка позировала с дипломом в школьном вестибюле. Владька увлеченно снимал ее. Рита и двое других лауреатов стояли в стороне, наблюдая за Владькиными прыжками и приседаниями.

– Идите все сюда! – велела Маринка.

И тогда я заявила:

– Я отказываюсь от поездки.

– Как хочешь! – фыркнула Маринка.

Владька попытался оправдаться:

– Мы же честно выиграли…

– Нет, не честно. Проект принадлежит Антону, – отрезала я.

– Да он проболел все время! – возмутилась Маринка. – Мы вполне обошлись без него. Ты вообще тащила две роли: свою и Дэна.

Я не стала вдаваться в подробности. Я не стала спрашивать у нее, каким образом ей удалось уговорить завуча и занять место Антона. Сама ли Маринка или ее мама устроили эту подмену, не знаю.

На конкурсе Маринка держалась отлично. Свою роль она вызубрила, как параграф из учебника. Ее хвалили. Как и всех нас.

Кому и что я теперь могла доказать?

Никому и ничего.

Я сталась не смотреть в глаза Дэну. Он-то остался верным другом до конца.

Антон в школе так и не появился.

– Ты должна поговорить с ним, – настаивала я.

– Может, мне в ногах у него поваляться?! – возмущалась Маринка.

– Мы виноваты перед ним.

– Неправда! Все было по-честному! Ты теперь воду мутишь, а мы все, между прочим, хотим в Норвегию!

– Но ты украла его проект! – напомнила я.

– Ничего я не крала!

Маринка просто бесилась, едва я начинала говорить об Антоне. Ее раздражала моя позиция. Когда я пыталась спокойно объяснить ей, почему мы обязаны поговорить с Антоном, она приходила в ярость. Она доказывала мне, что никак не причастна к смещению Антона, что все это решили без нее и чуть ли не сам Антон был инициатором ее назначения.

Я не верила.

Несколько раз порывалась позвонить ему. Но каждый раз останавливалась, я не знала, что сказать. Но я думала, если позвонит Маринка и просто попросит прощения, Антон простит.

Я понимала, что ей хотелось за границу. Насколько мне было известно, Маринка никогда в жизни не покидала пределы области. А тут такой шанс! Она просто не устояла перед соблазном. Кто ее надоумил? Мама? Скорее всего. Да это и неважно. Мне очень хотелось, чтоб Маринка сама поняла, почему она не права. А она упорно не желала понимать. Более того, она уговаривала меня не отказываться от поездки.

– Ребята тоже виноваты, да? Почему они не должны ехать? – теребила меня Маринка.

– Пусть едут, – вздыхала я.

– Я же хотела, как лучше! – стонала Маринка. – Мы с тобой вместе в Норвегии! Представь!

– Я уже сказала, что не поеду.

– Конечно! Что ты там не видела! Родители отвезут, куда и когда захочешь!

– Ну, перестань! При чем здесь родители!

– При том!

Вдруг меня осенило:

– Марина, может, ты хотела отомстить Тохе за прошлогодний бойкот? – осторожно уточнила я.

Лучше бы не спрашивала. Маринка пришла в ярость.

– Что?! Ты в своем уме?! – орала она. – Какой бойкот? Да за кого ты меня принимаешь? Не было никакого бойкота! Ясно тебе?! Не бы-ло! – по слогам произнесла она.

– Хорошо-хорошо, – я испугалась, – не было, значит, не было. Просто ходили слухи…

– Вот именно, – перебила меня Маринка, – ходили слухи, а ты их слушала! Ты слушала Светку Гончарову, Дэна, Илону, даже Лариску, но только не меня!

Я окончательно запуталась.

– Постой, погоди, – я попыталась ее остановить. – Во-первых, ни Илона, ни тем более Лариса мне ничего не говорили. А у Дэна я спросила открыто: нравлюсь я ему или нет.

– Ну и дура! Кто же тебе признается! – фыркнула Маринка.

– Но почему – нет?

– Да потому что он обмолвился об этом случайно, а я услышала и тебе сказала по секрету, а ты сразу бросилась болтать!

Вот так-так! Выходит, я была тогда по уши виновата? Выходит, это я – предательница?! Мне стало мучительно стыдно.

– Извини, – пролепетала я, – но почему же ты не рассказала мне всего раньше?

– А ты спрашивала? – усмехнулась Маринка. – Нет, ты поверила сплетням. И вместо того, чтоб подойти ко мне и честно поговорить, ты предпочла общество Илоны. Ты что, не видела: нас хотели поссорить, все время, с самого начала! Нам завидовали!

– По-моему, ты преувеличиваешь…

– Ой, святая простота, – язвительно заметила Маринка. – А если я скажу, что проверяла тебя? Проверяла нашу дружбу?

– И что?