Все чувствовали себя немного неловко. Взрослые были зажаты. Мама раздала подарки. Родители Маринки ахали и рассыпались в благодарностях. Маринка тут же надела цепочку и почему-то надулась. На шкатулку она почти не обратила внимания.

Бабушки не было. Маринкин брат подхватил игрушки и убежал с ними в другую комнату.

Ели мало. Мама деликатно похвалила фирменный салат Маринкиной мамы: чернослив с грецкими орехами и свеклой.

Коньяк пили из крохотных металлических стаканчиков, вроде бы привезенных из Армении.

Расстались с облегчением.

Когда возвращались домой, папа попросил:

– Ты как-нибудь сделай так, чтоб они нас больше не звали, ладно?

– Да, но нам все равно придется их пригласить, – сказала мама, – а то как-то неудобно…

– Ну, пригласи, – досадливо поморщился папа. – Но я к ним больше не пойду, имейте это в виду, девочки.

Я быстро согласилась. Вечер произвел на меня тягостное впечатление.

О том, чтоб пригласить родителей Маринки с ответным визитом, я уже не заикалась. Но накануне моего дня рождения мама спросила:

– Ну что, звать родителей Марины? Или ты пригласила друзей?

– Пригласила, – ответила я.

– Тогда мы их пригласим на папин день рождения, народу будет много, так что, я думаю, скучать они не будут.

– Да, наверное, – согласилась я. – Только ты зря переживаешь, по-моему, им ваше приглашение не нужно. Я же тебе говорила, это была Маринкина идея.

– Маринкина или нет, не знаю, – сказала мама, – мое дело пригласить, а там пусть как хотят.

– Как у вас, у взрослых, все сложно! – возмутилась я.

– Вот и не создавай нам дополнительных трудностей, – попросила мама.

Потом она уточнила, кто придет ко мне в этом году.

– Как обычно, – неопределенно ответила я. Потому что никак не могла решить: приглашать ли мне вообще кого-нибудь.

В классе объявила во всеуслышание:

– Приходите!

Никаких персональных приглашений. Будь что будет. Придут настоящие друзья, и все станет на свои места.

Была суббота. Утром я почувствовала себя взволнованной, целый день блуждала по квартире, невпопад отвечая на мамины вопросы.

К шести часам мы накрыли стол в большой комнате. Я села во главе, оглядела бесчисленные закуски и салаты. Нетронутой белизной отливали тарелки, холодно поблескивали ножи и вилки. «А что, если никто не придет?» – с ужасом подумала я. Мама посматривала на меня вопросительно. Я подумала, что она рассердится, а потому молчала.

В седьмом часу позвонил Тоха. Сдержанно поздравил и извинился за то, что они с Дэном прийти не смогут. «Мы не в городе», – сказал Тоха.

Я кисло улыбнулась, поблагодарила и положила трубку. Вот, значит, как Тоха отомстил мне. И за что?

– Не переживай, – сочувственно сказала мама, – подождем еще немного…

Стол угрожающе наступал на меня всем своим великолепием.

– Может, уберем это все? – предложила я.

В этот момент позвонили в дверь. Мама обрадовалась и побежала открывать.

В освещенную прихожую ввалились промокшие под ноябрьским дождем девчонки: Маринка, Рита, Илона, Лариса; за ними робко маячил Владька.

– Мы не опоздали? – весело крикнула Илона.

– Думаю, что вы будете первыми и последними, – едва сдерживая слезы, ответила я.

– О, какая роскошь! – воскликнула Маринка, увидев стол. – Никого нет?

– Как видите.

– Значит, нам больше достанется!

Вот так. Владька галантно помог девчонкам раздеться. Сам он был в костюме и при галстуке. На Арамиса, конечно, не тянул, но все-таки держался молодцом.

Мы расселись, причем заняли только край стола. Пришел папа, усадили и его, и маму. Впервые родители никуда не ушли, остались с нами.

Мама расслабилась, угощая всех своими кулинарными изысками. Папа, кажется, тоже был доволен. Девчонки веселились. Владька держался очень серьезно. Одной мне было почему-то немного грустно.

Как раз тогда Илона и сказала мне потихоньку:

– А я никогда никого не приглашаю и не жду. Приходят те, кто знает и считает нужным.

– А когда у тебя день рождения? – спросила я.

– В феврале.

Я запомнила. Потому что знала: я приду!

Маленькая собачонка неожиданно выскочила на тротуар из заснеженных кустов и с визгливым лаем яростно бросилась на меня. Меня спасли брюки и сапоги. Шавка не смогла добраться до моей ноги, хотя кусала изо всех сил. Я сначала растерялась, ну что с ней делать? Хорошо еще, что она размером не вышла! Собачонка вцепилась в брючину и принялась терзать ее, при этом она рычала, не разжимая зубов. Я попыталась отшвырнуть ее, топнула, но собака даже ухом не повела. «А вдруг она бешеная?» – с ужасом подумала я и свободной ногой что есть силы пнула псину. Послышался треск ткани, брюки не выдержали. Собака отлетела в сторону, заскулила. На мгновение мне даже стало жаль ее. Но псина тут же вскочила, залаяла злобно, взахлеб и снова приготовилась броситься на меня. Мне повезло, ее внимание привлек еще какой-то прохожий, и она переключилась на него. Я поспешно бросилась бежать.