Шрифт:
…Больше меня не допрашивали. И даже ничего не сделали за мою ругань, за отчаянный замах табуретом. Я сутки пролежал в медицинском изоляторе. Потом пошло все по-прежнему. Двадцать пятого мая закончилась учеба в шестом классе. А на следующий день был разговор с Мерцаловым про ампулу и приказ собираться в дорогу.
Что дальше – я уже рассказывал…
И все это я без утайки поведал новым друзьям в Инске, когда Май попросил рассказать о главном. Там на берегу, у костра. Я говорил, говорил, а Света, Май и Грета стояли, взявшись за руки, слушали и не перебивали…
– Ну вот… всё… – Мне показалось вдруг, что я один на пустом берегу. Будто ребята отодвинулись далеко-далеко. Но это лишь на секунду. Нет, вот они рядом! И Грета почему-то держит меня за локоть.
– Грин… Ты не обижайся, но пока ты рассказывал, у Мая в мобильнике работал диктофон. Все записалось. Если хочешь, мы сейчас сотрем…
Я не знал, хочу ли я.
– А зачем вам… все это?
– Но ведь надо же что-то делать! – воскликнула Света.
– Что? – туповато спросил я.
– Много чего… – отозвался Май. – Тут сразу и не сообразишь…
– Жаль, что Витя ушел, – сказала Грета. – Ну, ничего. Сейчас позвоним…
Четвертая часть
Пески и Памятник
Глава 1
Лыш не знал никаких научных терминов и выражений. Не запоминал их. Там, где образованные люди сказали бы: "Данные факты вызывают у меня цепь непредвиденных ассоциаций", Лыш изъяснялся проще: "В голове – опять завязочки"…
В тот день особых завязочек не было. Ну, подумаешь, встретил парня Валерия (студента, кажется), с которым у них стыковка насчет Песков! Что особенного, если у людей случаются одинаковые сны (тем более, что в общем-то и не сны это)? А на белобрысого мальчишку по имени Грин Лыш сперва не обратил внимания. Решил, что это новичок из отряда сестрицы-командирши. И лишь в сумерках, когда летел домой, что-то щелкнуло в мозгах у Лыша. Он в один миг понял… нет, почуял… нервами ощутил: что-то здесь есть. Какая-то завязка, где в одном узелке Валерий, Грин, он (то есть Лыш) и странное, рассеянное в вечернем воздухе беспокойство.
Это требовало разгадки.
Прискакав домой, Лыш сжевал круто посоленную горбушку, запил молоком из холодильника и сел на табуретке в позе размышляющего йога. Он и правда размышлял. Мама сказала:
– Почему не поужинаешь по-человечески? На плите гречка и сосиски.
– Не-а. Пусть Гретхен их ест… Но она тоже не будет, бережет фигуру.
– Только мои нервы никто не бережет, – пожаловалась мама. – Кстати, где эта особа?
– Грета унд Света шпацирен, – доложил Лыш, который в третьем классе начал изучать немецкий язык.
– Позвони ей, пусть немедленно идет домой. Иначе я… не знаю, что сделаю.
Лыш выволок из кармана похожий на мыльницу мобильник.
– Генриетта! Мама сказала, что если сию минуту не придешь, она оторвет тебе голову!
– Не говорила я этого! – жалобно возмутилась мама.
– Она не говорила… но оторвет… Что?.. Ма-а, она сказала, что, пока не пришла, оторви мне… Но я сейчас занят, я иду ночевать к Веткиным.
Веткины были Света, Май и все их большое семейство.
– Еще не легче! Зачем?
– Дела…
– Только тебя там и не хватало! У них повернуться негде, шестеро детей!
– Сейчас, наверно, даже больше. Но повернуться есть где. Толь-Поли построили вигвам, я лягу с ними.
– И что это за дела на ночь глядя!
– Те, что надо обсудить…
– Скорей бы вернулся отец, взялся бы за ваше воспитание.
Отец по контракту работал на норвежской нефтяной платформе.
– Ему будет некогда. Ты заставишь его делать ремонт.
– Тогда я сама в конце концов возьмусь…
– Тебе тоже некогда. У тебя курсы…
– Ох, верно. Мне надо еще три английских страницы перевести.
– Лучше посмотри телек, там сериал "Бразильская теща". А страницы я тебе завтра переведу…
– Что-о? Ты знаешь английский?!
– А чего такого? – сказал Лыш.
– Когда ты успел?
– Ну… я не специально. Как-то само. То в Информатории, то на британском канале…
– Ну-ка, скажи что-нибудь по-английски.
Лыш поморщил лоб и произнес фразу, из которой следовало, что сейчас ему пора убегать, а завтра он готов оказать любимой маме всяческую помощь. Произношение было ужасное, но по содержанию вроде бы все верно.
– Чудовище, – простонала мама. – Почему же у тебя в школе-то одни тройки?
– Но там же не спрашивают английский. А таблицу умножения выучить все некогда. И зачем она, когда есть калькулятор?.. Ма-а, я поехал…
На крыльце Лыш тихонько свистнул. Тонконогий стул выбрался из кустов сирени, подскакал к ступеням.
– Хороший мой Росик, – шепнул ему Лыш. – Ну, давай. Напрямую, через заборы…
В доме Веткиных светилось только одно окно. Кстати, открытое. Лыш спрятал Росика за поленницу, подошел к окну. В большой комнате, у выключенного телевизора, сидели в одном обширном кресле Май и Света. Склонились над коробочкой Мая. Лыш ногтем стукнул по стеклу.