Дэвид усмехнулся.

— Похоже, тебе доставляет удовольствие эта поездка, — заметил он немного удивленно.

Сьюзен пожала плечами.

— Другие варианты еще хуже. И вообще — сейчас мне кажется, что жизнь похожа на странный сон, где возможность смерти от каких-то сверхъестественных причин выглядит не такой уж страшной. Все слишком нереально. Или я просто здорово проголодалась? — Она взглянула на проплывавшие за окном поля. — А знаешь, что самое странное? Мне понравилось гостить в доме у профессора — несмотря ни на что. Иногда избыток проблем — то же самое, что их отсутствие.

Немного погодя Дэвид вернулся к прежней теме:

— Тебе известно, что у католиков колдовство всегда считалось одним из плотских грехов? Его и сейчас перечисляют в одном ряду с распутством и обжорством.

Несколько часов их беседа почти не прерывалась. Сьюзен описывала Дэвиду документы из коллекции и передавала отрывки из своих дискуссий с профессором. Изредка они говорили о совсем посторонних вещах — например, что это за большие птицы парят возле дороги, готовые наброситься на все, что движется внизу.

Дэвид становился все более рассеянным. Обнаружив, что хищные птицы его больше не увлекают, Сьюзен спросила:

— Что-нибудь не так?

Он пожал плечами и неловко улыбнулся:

— Я просто думаю, как это Джан… не понимаю, как ему удалось выбраться из офиса. Он что, умеет летать?

Американка не стала шутить, понимая, что вопрос задан вполне серьезно.

— Вряд ли, — ответила она. — В документах ничего не говорится о полетах. Адепты могут создавать, так сказать, амортизирующую силу, которая частично компенсирует их вес. Она позволяет им прыгать с большой высоты и смягчать сильные удары, но ее недостаточно, чтобы удерживать тело в воздухе. В их распоряжении есть более мощный вид энергии, однако она действует по-другому — скорее для атаки, чем для обороны. Скажем, как удар кувалды.

Дэвид понимающе кивнул.

— Мой друг Банджо говорит, что это что-то вроде универсального армейского ножа.

Сьюзен усмехнулась:

— Можно сказать и так. Или, скорее, это походный набор, который при желании можно носить в кармане. — Она стала загибать пальцы: — У них есть защита, средства охлаждения или нагрева, устройства для преодоления препятствий, аптечка и таран. — Внезапно ей в голову пришла другая мысль. — Одно мне непонятно — как они все это делают? За счет чего? В архиве нет ни слова об источниках их силы. И я не думаю, что они как-то связаны с обычными законами природы. — Она взглянула на Дэвида. — Как по-твоему?

Он задумался.

— Трудно сказать. На мой взгляд, все это больше напоминает опыты на уроках физики, чем человеческий фактор. С другой стороны, я сомневаюсь, что наш мозг способен управлять физической энергией на расстоянии. — Он покачал головой, словно окончательно зашел в тупик. — И вообще — при чем тут логика? С точки зрения здравого смысла такие вещи просто невозможны.

Он помолчал и спросил:

— Еще одно — ты уверена, что это полный список? Никаких сюрпризов?

— Все документы говорят примерно об одном и то же, — ответила Сьюзен, — и соответствуют тому, что мы видели на практике. Пожалуй, мы знаем все. Больше умеют только полубезумные аскеты, но никто из них не участвует в делах мирского свойства — вроде погони за такими ребятами, как мы.

Дэвид не стал продолжать тему, и разговор надолго оборвался. Иногда они перебрасывались парой слов, потом снова замолкали, и каждый погружался в свои мысли, пока кто-нибудь не нарушал тишину новым вопросом.

В одну из таких долгих пауз Дэвид случайно взглянул в сторону и увидел, что по щекам Сьюзен текут слезы. При этом она не выглядела особенно расстроенной, и он не стал ни о чем расспрашивать. Скоро слезы исчезли, и девушка вновь начала непринужденно болтать о всякой всячине, рассуждая о том, насколько лучше дороги в Соединенных Штатах, и оценивая мелькавшие мимо придорожные закусочные.

У одного из таких заведений они остановились, чтобы заправиться и перекусить; потом Сьюзен продремала практически весь Уэльс и проснулась только в морской гавани. Автомобиль уже сворачивал к билетной кассе. Впереди выросло низкое широкое сооружение из стекла и бетона, и Дэвид пристроился на одной из угловых автостоянок.

— Я скоро. Посигналь, если что, — добавил он, кивнув на руль.

Он отстегнул пояс и вышел из машины.

Сьюзен проследила, как он направился к большому зданию. На улице уже смеркалось. Солнце давно село, с моря задувал холодный ветер. Над водой, крутясь в воздушных вихрях, с криками летали чайки.

Вдоль берега тянулась широкая плоская площадка с намалеванными на бетоне загадочными знаками, а также поручнями, заграждениями, электрическими лампами и автомобилями, выстроенными в нескольких извилистых очередей. Вздымавшийся за ней паром выглядел неестественно огромным, словно его выстроили на задах как аттракцион для привлечения туристов. Трудно было поверить, что он способен сдвинуться с места.

Дэвид вернулся обратно и торопливо сел в машину, впустив в открытую дверь порцию уличного холода. Он сел за руль и шмыгнул озябшим носом. Сьюзен уютно пристроилась в углу, застегнув пальто. Она вопросительно взглянула на Дэвида.