— Это что? Я… по правде лечу? Ох, хорошо, что папа не успел приехать. Папа, не сердись… Ура…

Антошка понажимал педали — самолет послушно покачался. Антон пошевелил ручкой — самолет слушался и руля. Оказалось, что все не так уж сложно…

— Ты… ты замечательная машина. Я буду звать тебя… «Стрекозка»!

Внизу поворачивался под крыльями старинный Колокольцев. А вокруг него — синие лесные дали.

— Стрекозка, летим к ребятам! Сначала к Аркашке, в Голубые Холмы… Сейчас… — Осторожно убрав одну ладонь с ручки управления, Антошка достал из-под праздничной рубашки с погончиками припасенную заранее карту. Сидеть приходилось, сильно откинувшись к спинке, коленки торчали на уровне плеч. Антошка пристроил карту к ногам, как к мольберту. Вынул из нагрудного кармашка, взял на ладонь маленький компас. — Нам надо на север… Давай… — Он повел влево ручку. Самолет послушался, но… вдруг чихнул мотор. Снова, снова… Лопасти винта стали вертеться тише, замелькали, остановились. Самолет клюнул носом, пошел к земле. Антошка отчаянно вцепился в ручку.

— Стрекозка, ты что!.. Не надо…

Он вдруг увидел: красная черта одного из циферблатов — на ноле.

— Горючее кончилось… Как я не догадался, что его мало!

Самолет шел к земле со свистом.

— Стрекозка, не бойся, мы не грохнемся! Мы же легонькие! Держись!.. — Антошка вновь потянул ручку на себя. Над пустой зеленой поляной, недалеко от стадиона «Стрекозка» летчика Антошки выровняла полет, коснулась колесами травы, запрыгала по кочкам. Остановилась.

Антошка посидел, приходя в себя, встал, перевалился через борт, ладонями и коленками упал в лебеду. Встал, затолкал за поясок мятую карту.

Из-за сараев и заборов спешили люди. Впереди решительно шагала крупная женщина с учительской прической. Рядом семенил худенький милиционер, время от времени он дул в свисток. Антошка съежил плечи, согнулся и стал отклеивать от колен прилипшие травяные листики. Исподлобья смотрел на тех, кто приближался. Потом выпрямился, опустил голову и стал ждать грозных слов, упреков и наказания.

Среди подбежавших оказался папа.

— Негодный мальчишка… Ты чуть не довел меня до инфаркта. Я только что приехал, спешу на стадион, а там… Как ты посмел? Откуда этот самолет?..

Антошка молчал. А что он мог сказать. Насчет инфаркта — это ведь, наверно, правда…

Милиционер нацелился ручкой в вынутый из сумки блокнот.

— Граждане, сохраняйте порядок… Фамилия, имя-отчество нарушителя? Возраст и род занятий?

Дама рядом с милиционером приняла монументально-обличительный вид:

— Он из третьего класса «Б» школы номер семь. Я Вера Северьяновна Холодильникова, завуч этой школы. А он — Антон Топольков, отпетый двоечник и первый в школе нарушитель дисциплины!

Среди собравшихся послышался ропот. Что бы там ни случилось, а не был этот третьеклассник похож на первого нарушителя. Слегка помятый, но все же этакий «приличный ребенок» в голубом летнем костюмчике, словно специально сшитом для полета — с вышитым на кармане старинным аэропланом. Виноватый и испуганный. Иван Федорович Топольков посмотрел на сына, на завуча.

— Да, вы правы… но… все-таки… уважаемая Вера Северьяновна, может быть, не совсем он отпетый?.. Антон, скажи сейчас же, что ты больше не будешь.

Антошка стрельнул в Веру Северьяновну взглядом из-под ресниц.

— Я… вовсе я не двоечник…

— Нет, так будешь! По поведению! Товарищ милиционер, пишите протокол!..

— Не надо протокола… — вдруг раздался мягкий, но властный голос. Неизвестно откуда рядом с Антошкой возник высокий мужчина в синей форме с галунами, с «крылышками» на фуражке. — Очень прошу вас, граждане, успокойтесь. И оставьте мальчика. Он находится под охраной Сказки…

— Что? Что такое? Под какой охраной? — нерешительно вознегодовала завуч.

— Под охраной Сказки. — Летчик положил руку на Антошкино плечо. — В этой Сказке очень нужен Летчик для Особых Поручений.

Над Антошкой были белые кучевые облака. И на фоне этих облаков наконец возникло название фильма:

Летчик для Особых Поручений

На кирпичной стене, над обшарпанной дверью, были прибиты две вывески:

Красный уголок д/у № 11

А ниже:

Детский театральный коллектив

«ВДОХНОВЕНИЕ»

Руководительница «Вдохновения» — сухопарая, похожая на пожилую актрису Олимпиада Викторовна — отчитывала электрика. При этом не выговаривала букву «р»:

— Безабуазие! Когда вы отвемонтивуете вентиляцию? В квасном уголке невозможно уаботать…

— Бут сделно! — суетливо обещал оробевший электрик. — Нынче же. Вот как кончите занятия… — И засеменил подальше от неприятностей. Олимпиада Викторовна устремила ему вслед острый палец:

— Я не могу воспитывать в детях чувство пвекуасного, когда в помещении духота и сывость!