– Я знаю, – отмахнулся Николас. – Что дальше?

– Один из них перебитый.

– Что?!

– ИскИн, покажи подозрительный номер.

Из бескрайнего полотна строк выделилась одна, укрупнилась и полезла в глаза так, что от неё захотелось отмахнуться.

– Подлинность номера не подтверждается, – печально сказал компьютер. – В актуальной всепланетной базе этот номер принадлежит личному транспортному средству. В заводской базе этот номер принадлежит личному транспортному средству. В полицейской базе…

– Опустить подробности, – процедил Эрвин.

– Три часа назад обладатель данного номера потерпел аварию, полностью уничтожившую плюс-процессор.

У Николаса мурашки побежали по спине. Три часа. Чтобы перехватить «убитый» идентификатор, нужно действовать очень быстро, уложиться в кратчайшие сроки, буквально в секунды, и после этого тоже остаётся очень мало времени для того, чтобы…

Для чего?

– Локализуй, – приказал Эрвин компьютеру.

– Геостационарная платформа-стоянка «Лепесток» вблизи места двести восемнадцать по левой стороне, более точная локализация в данный момент невозможна.

Николас судорожно сглотнул.

Он догадался.

– Нам надо сменить машину, – мрачно сказал Фрайманн. – Я знаю эти устройства. Они наводятся на уникальный номер.

Весь оставшийся от трёх минут малый срок в машине стояла мёртвая тишина. Потом Эрвин сел за руль и направил унимобиль Йеллена вниз, снова, в который раз – к Сердцу Тысяч, куда Николас меньше всего желал возвращаться… Но альтернативы не было. Мёртвый идентификатор уже поймал их; компьютер с перебитым номером готов был выполнить последний приказ. Фрайманн велел ИскИну найти поблизости услуги аренды машин, тот ответил мгновенно. Потом пассажир распорядился войти в спящий режим и прекратить навигацию. Компьютер жалобно предупредил об опасности такого манёвра, но смирился. Николас словно оледенел в кресле, он смотрел в окно и не видел, что за ним. Он молчал. У него точно язык отнялся. В мыслях его, как безумный аудиотрек, повторялись и повторялись беспомощные вопросы: кто это, зачем, кому это может быть нужно, почему сейчас, почему, в конце концов, не сработали службы безопасности Неккена, а если это затея Неккена, то почему Акена не поступила проще, что это за бред, это какая-то нелепость, чушь, кошмар, Эрвин, объясни, прошу тебя… Но он безмолвствовал, а Фрайманн умело и споро делал своё дело.

– Эрвин, – тихо спросил наконец Николас, – как ты это понял?

– Ки, – коротко ответил тот, скользя взглядом по строчкам данных. – Я чувствовал намерения противника. Давно. Но я не мог поймать средство. Теперь поймал. Ник, всё под контролем. Мы поменяем машину и улетим.

– Эрвин, кто это?

– Не знаю, – сказал Фрайманн, и Николас мгновенно понял, что он лжёт, он знает, но сейчас это было не настолько важно. Николас прикрыл глаза.

– Эрвин, – сказал он, – есть одно обстоятельство.

– Какое?

– Мы не можем поменять машину… По крайней мере достаточно быстро.

– Почему? – Эрвин оглянулся и нахмурился.

Рот Николаса изогнулся в блёклой усмешке:

– Из-за местных цен. У нас просто не хватит денег.

Фрайманн озадаченно моргнул и наклонил голову к плечу. Впрочем, размышлял он недолго.

– Тогда мы её угоним, – преспокойно сказал он.

Николас снова скривил рот.

– Эрвин, местные машины все с ИскИнами. Компьютер никуда не полетит. Вызовет полицию. Единственный выход, который я вижу, позвонить в секретариат Неккена. Но пока они разберутся, пройдёт время…

– Нет, – сказал Фрайманн, – мы её угоним. Я знаю как, – и вновь уставился на экраны.

Николас стиснул зубы. «Я не в форме, – подумал он, – это очень плохо. Я должен снова взять себя в руки. Господи, почему, почему сейчас?! У меня уже почти нет сил. Я так рассчитывал на отдых… Хватит страдать, я должен думать быстро».

Под бортом унимобиля мелькнула стоянка, почти такая же, как у главных ворот Неккена, только в сотню раз меньше. Облака уже совершенно растаяли, и белые плиты сияли так, что в машине пришлось затемнить стёкла. Николас надел тёмные очки. Чудесным образом это помогло ему собраться с духом.

– Мы сделаем проще, – сказал он.

– Как? – спросил Эрвин, не оборачиваясь.

– Оставим машину Йеллена в залог, – ответил Николас несколько смущённо: ему было неловко от того, что очевидное решение сразу не пришло ему в голову. – У меня есть на неё временное право, а господин Йеллен все же имя. И ещё мы вызовем полицию.

Фрайманн обернулся.

– Зачем? – спросил он с искренним недоумением.

Николас невольно фыркнул. «Ты тоже волнуешься, железяка, – подумал он, чувствуя, как с каждой секундой возвращается привычная холодная дисциплина мысли и чувства, – ты тоже растерян, Эрвин…» В глубине сердце замерло тихое тепло родства: он железный, Чёрный Кулак, но он не сверхчеловек, он тоже умеет забывать и ошибаться.

В те минуты, когда полномочный посол Народного правительства направлялся к императрице для высочайшей аудиенции, кто-то перебил мёртвый идентификатор и установил рядом с «Тропиком» взрывное устройство. Подрывник знал, что циалешцы полетят на машине исполнительного директора и соответственно настроил смертоносный заряд. «Но машина-то директорская, – мысленно сказал Николас. – Обнаружится взрывпакет, настроенный на личный транспорт господина Йеллена, и вся полиция Сердца встанет на дыбы. Выслуживаться рванут. Ну же, Алан, – подумал Николас с усмешкой, – давай, пригодись мне на что-нибудь полезное».