Женщина (подходит к нему, в ярости). А ты не хочешь ему самому все это выложить? А ну-ка марш наверх, старухину комнату убирать. Здесь всё.

Мужчина, подчиняясь, наклоняет голову, берет пылесос и уходит.

(Труде, которая не решается обернуться.) Старый пьяница, конечно, но он не злой. Он ведь вам добра хочет. Совсем еще молоденькая, да у таких людей, конечно, хочется предостеречь.

Труда (встает, собираясь уйти). Спасибо. Я уже сама достаточно взрослая.

Женщина. Я тоже так думала, когда помоложе была. Но они здесь все развратники. Все девушки, которые здесь служили, через это прошли. На первый взгляд кажется, что они здесь друг с другом как собаки, а на самом деле все они заодно.

Труда. Спасибо. Я умею защищаться.

Женщина. Если бы мсье Артур, это бы еще ничего… Он как молодой кобелек, на всех кидается. А вот Арчибальд, когда прикинется несчастненьким… А-а! Этот кого хочешь растрогает… А вот старик…

Шеф (входя). Что – старик?

Женщина, испугавшись, быстро собирает свои швабры и тряпки и уходит со взглядом побитой собаки.

(Труде.) Я везде вас искал, чтобы продолжить диктовать. Что они вам тут рассказывали?

Труда. По-французски вы, кажется, говорите так: «в одно ухо влетает, в другое – вылетает».

Шеф. Да. Но в промежутке на мгновение застревает. Вот ведь что досадно. Так что она вам сказала?

Труда. Я не слушала.

Шеф. Обо мне?

Труда (немного поколебавшись). О девушках, которые жили в этом доме.

Шеф. А обо мне?

Труда. Еще о мсье Артуре и о мсье Арчибальде.

Шеф. Старая шлюха! (С неожиданным беспокойством.) А о себе?

Труда. Нет. Что значит «взбудораживает»?

Шеф (ворчливо). Вы мне надоели! Я вам не словарь!

Труда. Это тоже бранное слово?

Шеф. Нет!

Труда. Одноглазый мсье в то время, когда я входила в комнату, сказал: «Свежатинка в доме взбудораживает».

Шеф (в ярости). Старая обезьяна! Я ему покажу, как совать нос не в свое дело!

Труда. Но он никуда не совал…

Шеф. Знаю. Это тоже такое выражение, которым вы никогда не научитесь пользоваться. Значит, лезть в такое дело, которое вас не касается.

Труда. (серьезно, с неожиданной прилежностью). Bitte! «Засовывать нос в чужое дело». Он засунул нос в чужое дело. Так можно сказать?

Шеф. Да. Запишите его. Таким выражением вы произведете фурор. (Ласково смотрит на нее, неожиданно). Вы у нас уже две недели? Ну как, начинаете понимать, что попались на маленькое безобидное объявление в «Фигаро», как на крючок? А? Ничего себе гадючник?

Труда. Гадюки – это такие животные, которые ползают и кусают?

Шеф. Да… И больно кусают. Скоро в этом убедитесь.

Труда. Девочки – большие проказницы, но я их люблю.

Шеф. Мы здесь все проказники, и вы нас всех полюбите. Во всяком случае, уж вы поверьте, мы все для этого сделаем. Гадюки любят кусать молоденьких. Это Кривой правильно сказал. (Мрачно.) А старый змий не лучше других. Это вам Кривой тоже сказал?

Слышен все тот же, что в первом акте, крик.

Труда. Это павлин?

Шеф (спокойно). Нет. Моя жена.

Труда смотрит на него круглыми глазами. Слышно, как рядом орет грудной ребенок.

Труда (опешив, бормочет). Вы женаты? Wunderbar! [5]

Шеф (делает гримасу). Да. Wunderbar, как вы говорите. Здесь все wunderbar. Идите к ребенку. Вы ведь здесь для этого. Пока все, чего он ждет от жизни, – соска да сухие пеленки. А потом, в шесть, приходите ко мне в берлогу, поищем убийцу. Трюк прост как репа. Удивляюсь, как это еще люди верят?! Обычно это самый что ни на есть симпатичный персонаж, тот, о ком ни за что бы не подумал. (Выходит).

Тотчас же появляются девочки. Одетые, причесанные. Понятно, что они подслушивали под дверью.

Девочки. Труда, Трудочка! Мы тебя хотели спросить. Ты читала дедушкины романы?

Труда. Нет. Но я их прочту. Я должна, если я живу в доме.

Девочки (посмеиваясь). Давай-давай. Он их сто двадцать семь штук написал! Один мощней другого! Конечно, нам запрещено их читать, но все, что мы знаем, мы знаем оттуда. Взрослые – у них полно мыслей, правда, они не очень красивые. Но знаешь, нам это нравится. Потому что мы испорченные!