Девочки. Но что хорошо для маленьких, то хорошо и для больших девочек. Если ты не будешь нас намыливать мочалкой, тогда мы скажем маме, что ты нас намыливала во всех местах и что ты себя плохо вела. Мы скажем маме, что ты нас изнасиловала.

Труда (заливается краской, вне себя). Замолчите! Шлюхи! У вас одни гадости в голове!

Девочки (ликующе визжат). Шлюхи! Она сказала «шлюхи»! Она сказала «шлюхи»! Ха-ха-ха! Мы скажем маме, что она обозвала нас шлюхами!

Труда (в замешательстве). Это тоже гадкое слово? Это вы мне сказали!

Девочки (ангельскими голосами). Нет, оно не гадкое. Мы просто шутили. Это хорошее словечко. Как ты, Трудочка, могла подумать, что мы можем научить тебя нехорошим словам. Мы слишком тебя любим. Мы в тебя просто влюблены, Труди. Мы не спим больше с тех пор, как ты спишь в нашей комнате. Ты с нами можешь делать все, что захочешь. Мы будем тебя слушаться ну как дрессированные собачки… (По-собачьи ластятся к Труде: повизгивают, лижут ее.)

Все выходят из комнаты.

Пауза. По соседству начинает литься вода и слышится пронзительный визг девочек. Входят женщина и мужчина. Начинают уборку.

Женщина (ругается). Дряни! Нормальный человек утром кровать за собой приберет. А эти все на пол пошвыряют, а ты за ними прибирай. О гретхен не скажешь. Всегда, перед тем как вниз сойти, кровать за собой приберет.

Мужчина. Чистоплотная нация. Почище нас будут.

Женщина (скептически). Ноги нужно посмотреть. Иная расфуфырится, футы-нуты, завьется, а ноги!.. Всегда первое дело ноги. По ногам все сразу видно.

Мужчина (посмеивается из своего угла). Ну знаешь, чистые они или грязные – это мне все равно. Меня, знаешь, другие места интересуют.

Женщина. Я то знаю, старый потаскун. Ты на себя-то посмотри. На кого ты похож!

Мужчина (сдаваясь). Да это я просто так, к слову! (Желчно.) Старичка это, между прочим, тоже интересует.

Женщина (как ужаленная). Кто тебе сказал?

Мужчина. Хха! Кто сказал! А его глазки, когда он диктовал свою историю. Расхаживает себе как ни в чем не бывало, а сам из-за плеча поглядывает в вырез кофты. Как будто проверяет, что она там записала. Знаем мы его!

Женщина (неожиданно жалко улыбаясь). Брось! Он уже тоже слишком стар.

Мужчина (злопамятно). А тебе хотелось бы, чтоб твой дорогуша совсем одряхлел? Ты-то его не такой старой жабой помнишь. Все женщины здесь через это прошли. И при старухе, и потом. А гретхен слишком хорошенькая. Ей-то уж точно не миновать.

Женщина (будто успокаивая себя). Скорее уж Арчибальд потихоньку подкрадется. У него свой фокус: вечно прикидывается несчастненьким. Или мсье Артур: для него все средства хороши. Но, похоже, его уже отшили!

Мужчина (уверенно). Он повторит. Свежатинка в доме – кого хочешь взбудоражит.

При последних словах мужчины в комнату входит Труда, идет к туалетному столику.

Труда. Я вам не помешаю? Девочки меня забрызгали и растрепали.

Женщина (вернувшись к уборке постелей). Эти девки только и думают, какую бы пакость сделать.

Мужчина и женщина занимаются уборкой. Мужчина водит пылесосом рядом с Трудой.

Мужчина (вкрадчиво, Труде). Ну как вам у нас, нравится?

Труда (не оборачиваясь, невозмутимо). Да. Нравится.

Женщина. По условиям найма вы должны заниматься только ребенком Розы.

Труда (причесываясь, благоразумно). Я рада помочь, если могу.

Женщина. Да, но зачем же шляпой-то быть?

Труда не понимает.

Мужчина (женщине). Ты же видишь, она немка. Она про шляпу не понимает. Обвели вокруг пальца! Облапошили нашу лапочку!

Труда (просияв). Лапочка! Да! Девочки такие ласковые!

Женщина (подсмеиваясь). Ну, а Роза с Люси?!

Труда молчит, причесывается.

Мужчина (наставительно). Если у вас со стариком отношения хорошие – ничего здесь не бойтесь. Я так вам скажу. Это только видимость такая, что все им помыкают. Здесь все решает он. И потом, что ни говори, содержит-то всех он. Видимость такая, что кто что хочет, тот то и делает. Кремень – не человек. Его желание – закон. А все остальные пусть хоть к черту катятся. Вот и вся его мораль. Я-то его хорошо знаю.