— Угадала, — спокойно сказала Привалова. — Я действительно секретарь... комитета комсомола автозавода.

— Это твои дружинники нас гоняют? — неожиданно оживился Мишель, словно встретил добрую знакомую

— Наши. — Тоня излучала безмятежность.

— Во дела! — крякнул Мишель. И неожиданно одобрительно заметил: — А там ребята есть ничего, крепкие, один на один если, то лучше сразу ноги в руки...

Тоня засмеялась и сразу стала проще. Через несколько минут она уже болтала с Мишелем о заводских испытателях машин. Оказывается, Мишель не раз пытало пробраться тайком на испытательный полигон.

Андрей совсем успокоился и пригласил Елу танцевать. Ела танцевала легко, но как-то судорожно, рывками, и Андрею стоило немалого труда приспособиться к предложенному девушкой ритму.

— Притащил кралечку, — прошипела Ела. — А меня куда, в увольнение без выходного пособия?

— Ты что? Это моя знакомая...

— Не петляй, — Ела все больше раздражалась, — меня пригласил, а потом приволок другую.

— Ела, не дури, — прикрикнул Андрей.

— Хорошо, — вдруг покорно согласилась Ела. — Не буду. Только скажи мне правду, что у тебя с этой гусыней?

— Что у тебя за слова! — возмутился Андрей. — Первый раз человека видишь!

— Я, может, и дикие слова употребляю, зато ты красиво говоришь... — нервно сказала Ела.

— Елочка, милая, не закатывай истерик, — взмолился Андрей. — Право же, причин никаких нет.

— А я посмотрю, — угрожающе предупредила Ела.

Когда они вернулись к столику, Мишель и Тоня деловито сравнивали достоинства и недостатки «Жигулей» и «Москвичей».

— Ты знаешь, — как о великом открытии сообщил Мишель Андрею, — твоя подружка в «тачках» сечет.

Андрей уже начал привыкать к словечкам своих новых приятелей и понял, что речь идет об автомашинах. Он сказал:

— Еще бы, пять лет на конвейере простояла.

— Ты сборщица? — удивилась Ела.

— Была. Заочно институт закончила, потом в комитет избрали, — объяснила Тоня.

— Это к нашему предыдущему разговору дополнение, — сказал Андрей.

Ела кокетливо погрозила пальчиком:

— А ты, Андре, хитренький, и я тебя вижу насквозь.

Она все-таки взяла себя в руки и не бросала больше на Тоню косых взглядов.

— Ну и как там у меня внутри? — отшутился Андрей.

— Мне нравится.

Андрей, перекидываясь шуточками с Елой, пропустил, о чем договариваются Привалова и Мишель. Он удивился возбужденному виду Миши и прислушался к разговору.

— Нет, ты точно можешь? — недоверчиво выспрашивал Мишель у Приваловой.

— Чудак-человек, говорю, приходи. Ты когда свободен?

— В среду мне отгул полагается.

— Вот и приходи. Впрочем, подожди, я гляну, что у меня в среду...

Тоня достала из сумочки записную книжку, полистала странички.

— Значит, так, в обед в моторном встреча с групоргами, в пять — агитаторы... Согласен к десяти утра? — спросила Мишку.

— Идет, — не раздумывая, подтвердил Мушкет.

К нему подошел паренек из компании его приятелей, уже давно скучавший в углу за пустым столиком, что-то прошептал. «Отклейся, — грозно проворчал Мишель. — Исчезните без меня».

— Значит, к десяти у проходной... Я знаю, где это...

— Приходи, — сказала Тоня. И объяснила Андрею: — Твой друг хочет посмотреть автодром. Там и вправду интересно. А в эти дни ребята как раз гоняют новую машину. Да так, что она у них чуть не визжит от напряжения — пробуют на перегрузки, на выносливость, на проселочную дорогу.

— Ух ты! — оживился и Андрей. — Жаль, что я не смогу быть. В редакции по средам летучки, наверное меня песочить будут.

— За что? — Все, что относилось к Андрею, Еле казалось теперь необычайно важным.

— А не пишу ничего.

— Пошли ты их гулять далеко-далеко, — решительно сказала Ела.

— Нельзя. А потом они правы, как известно, устами коллектива глаголет истина...

Они за разговорами и не заметили, как постепенно исчезли клиенты бара «Вечернего», время шло к закрытию. Надя-барменша включила верхние люстры, и в ярком свете стало заметно, что бар в общем-то имеет довольно обшарпанный вид, на полу валяются раздавленные окурки, под некоторыми столиками и за портьерами пустые бутылки, принесенные посетителями. «Беда, — пожаловалась им как своим людям Надя, — в выходные дни все равно что погром. Хорошо еще, без драки сегодня обошлось».

Сизый сигаретный дым плотно висел в зале, чуть редея в свете люстр. Был он горьким, рвал легкие.

После затхлой духоты бара на улице дышалось легко, Привалова заметила:

— Не понимаю, как люди могут по доброй воле просиживать вечера в такой плевательнице.

— Это ты слишком, Тоня, — возразил Андрей. — Почистить бы немного бар, навести там элементарный порядок — очень миленькое местечко получилось бы.

— А нам бар «Вечерний» нравится, — нерешительно возразила Ела. — Там чувствуешь себя свободно, все свои. Я в одном заграничном фильме видела, как у ребят по прозвищу «ангелы» был свой бар, куда они никого посторонних не допускали, пили там виски, танцевали что-то такое, я пробовала, не могу, дыхания не хватает.