Остановка конвейера — чрезвычайное происшествие. Хорошо еще, если на десятки секунд... Роман помнит случай, когда эта бесконечная лента замерла на десять минут, и тогда причины неполадок изучала специальная комиссия. Такие происшествия сбивали не только ритм — настроение всем, кто обслуживал эту главную артерию завода.

На конвейере все рассчитано до секунды. Здесь, как и в любом деле, есть операции простые, есть сложные — это только непосвященным кажется работа у ленты одинаково монотонной. Вместе со своими напарниками Роман устанавливал на уже прошедшие солидный отрезок конвейерного пути машины моторы. Но он с завистью посматривал в конец ленты, где машины заправляли, за руль садились водители, запускали моторы и новенькие, нарядные, сверкающие свежим лаком машинки проскакивали контрольные отрезки пути. Роман хотел овладеть и этой специальностью. Вот поработает на сборке и перейдет к испытателям...

Сегодня конвейер стелился ленточкой, как говорили опытные мастера. И настроение у Романа от этого было спокойное, хотя казалось, что время не движется, затерялось где-то в шуме, лязге, грохоте сборочного.

Он с нетерпением дождался конца смены, на бегу махнул рукой приятелям: опаздываю.

Дома Романа ждал сюрприз. В гостиной был аккуратно, со вкусом сервирован стол. Лина постаралась, поставила на стол немного сыра, колбасы, нарезанной аккуратными ломтиками ветчины. В вазе фрукты. На столике в кухне она оставила чай, конфеты, сахар, пирожные. Сестра приготовила все так, как мама, когда ожидала супругов Стариковых или других друзей дома. Даже рюмки, фужеры, вилки, ножи, салфетки не забыла. «Спасибо, сестренка», — обрадовался Роман.

На столе на видном месте лежала записка:

Время было подчеркнуто дважды: мол, Роман, не увлекайся.

Роман набрал телефон Зои. Ответила ее мама:

— Девочки ушли в кино, смотреть что-то вроде «Следователь по прозвищу Шериф», да, да, кажется, именно это, извините, у современных фильмов такие странные названия... Линочка предупредила, что вы будете звонить, и просила передать, чтобы не волновались. Вы не беспокойтесь, девочки уже большие, ничего с ними не случится. Это нам, их мамам, надо волноваться. Ах да, вы ведь заменяете Линочке маму — она у вас в Африке? Вчера в программе «Время» говорили, что там идут какие-то бои, я не поняла только, кто против кого воюет, в этом так трудно разобраться... Не волнуйтесь, наши девочки совсем еще дети. Вернутся из кино, попьют у нас чаю, и Линочка побежит домой... Мы ведь рядом... Как вы там справляетесь без родителей? Линочка говорит, что все нормально...

У мамы Зои был мягкий, очень домашний голос, она говорила без пауз, и Роман понял, что, если не вмешается его величество случай, монолог будет бесконечным. Случай вмешался — раздался звонок в прихожей.

— Простите, — перебил Роман Зоину маму, — у нас звонят, пришли знакомые.

— Зоя и Лина столько о вас рассказывали, что я горю желанием познакомиться. Когда будет время, приходите к нам чай пить...

Снова позвонили — длинно, настойчиво. «Проклятая тактичность, она меня до добра не доведет», — с тоской подумал Роман. Наконец он решился:

— Спасибо, обязательно приду, до свидания, — все это Роман выпалил одним духом и сразу положил трубку. Звонок трезвонил уже сердито и раздраженно.

— Иду! — крикнул Роман и широко распахнул дверь.

— Я на вас даже не обижаюсь, — сказала Инна. — Вас могло не быть дома, вот что меня испугало.

В глазах ее и вправду еще не остыл испуг.

— Скажите же, что вы меня ждали и рады мне,

— Я вас ждал.

— Очень?

— Очень-очень.

— И день тянулся медленно?

— Полз черепахой Тортиллой.

— Почему Тортиллой?

— Она мудрая и знала чуть больше, чем остальные. Проходите, Инна. Разрешите ваш плащ.

— Какое чудесное зеркало! Можно, я на минутку задержусь возле него?

— Конечно. Но вы и так красивы.

— Наконец-то я услышала от вас комплимент.

Инна поправляла прическу, а Роман топтался вокруг нее. Понимал, что выглядит нелепо, но он так и не приучил себя вести с Инной свободно.

Гостья причесывалась долго, она тоже чувствовала себя несколько смущенной. Пожаловалась:

— На улице липкая погода — что-то с неба сыплется, будто там облака полощут.

Они прошли в гостиную. Инна быстрым взглядом окинула просторную комнату. Дорогая мебель, множество книг, какие-то камни под стеклом, фарфор и хрусталь в серванте, редкой красоты вазы, ковры на полу... Инна вспомнила квартиру Бориса Марковича, где однажды побывала, когда супруга с чадами отбыла на курорт: пустоватые комнаты, скромная, даже убогая обстановка. А ведь толстый Боренька ворочал десятками тысяч. Он откровенно объяснил, что боится, как бы его не взяли на заметку. Ворованные деньги были ему не в радость.

В этой же квартире ничего не прятали.

— Можно посмотреть другие комнаты? — спросила Инна.

— Конечно, за исключением той, где живет сестренка.

— Лина?

— Вы ее знаете?

— Слышала, — уклончиво сказала Инна.

Она с уважением осмотрела книги в кабинете Жаркова-старшего: стеллажи укрыли все стены. В комнатке Романа возмущенно всплеснула руками: «Боже мой, во что превратил миленькую комнату...» Здесь действительно было сложно разобраться, что к чему: все пространство занимали инструменты, какие-то детали, модели, куски труб, мотки проволоки и еще многое другое, что Роман накапливал годами. Гордостью Романа была собранная собственноручно коротковолновая любительская радиостанция, но именно на нее Инна меньше всего обратила внимания.