— Вам нравится у нас? Ведь вы впервые здесь?

— Еще не определился, — вполне искренне ответил Андрей.

Пока он делал заказ, к Еле подошел парень, который явно верховодил в компании ребят, расположившихся за столиком в дальнем углу. Андрей заметил их раньше — уж очень небрежно развалились на стульях, бесцеремонно тащили девушек танцевать, сами выбирали кассеты для «Весны», и Надя не возражала, когда они вторгались в ее пространство. Литые спины, батники без морщин...

Парень вполголоса поговорил с Елкой, она ему что-то объяснила, угостила сигаретой из пачки Андрея, поднесла зажигалку. Был он невысок ростом, коренаст, спутавшиеся волосы падали на плечи.

— Добрый вечер, — подошел Андрей.

Знакомый Елы небрежно кивнул, взглянув на Андрея. Взгляд у него был скользящий, цепкий, так смотрят, когда прикидывают, как бы получше ударить. Собираясь в бар, Андрей экипировался соответствующим образом. Он отлично представлял себе вкусы завсегдатаев «Вечернего».

Судя по всему, объяснение Елы с приятелем закончилось мирно, она даже решила познакомить их.

— Мишель, — протянул парень руку, но как-то навыворот ладонью, явно копируя героев ковбойских фильмов.

Андрей покрепче сжал руку Мишеля, тот не сморщился, не дернулся, чувствовалось, что силенка у него имеется.

— Коньяк? — спросил Андрей. И показал барменше Наде двумя пальцами, что ему требуется.

Мишель опрокинул рюмку сразу, до дна и какое-то время сидел, полуприкрыв глаза.

— Да, это коньяк, — сказал, — Надька нюхом чует знатоков и выдает им чистый продукт, без примесей. Ну ладно, я потопал, веселитесь, детки.

Чуть косолапя, Мишель ушел в свой угол.

Андрей не стал расспрашивать Елу, кто это. Не утерпит, сама скажет. Так и получилось.

— Мишель Мушкет, раньше был просто Мишкой Шкетом... А теперь видите, какая у него братия?

«Братия» Мушкета шумела, попивая винцо, пускала под потолок струйки сигаретного дыма.

— Видно сразу, не монастырская, — - пошутил Андрей. — Ела, а что, если нам потанцевать?

— Сбацаем, — поднялась со стула Ела.

Андрею стоило немалого труда приспособиться к бешеному ритму, который предложила ему партнерша. Ела не слушала музыку, она, кажется, считала делом чести обгонять ритм. Она вертелась, крутилась, подпрыгивала, выбрасывала ноги, изгибалась в стремительном танце, названия которого Андрей не знал. Ела не танцевала, а именно «бацала» что-то свое, импровизируя на ходу, вовлекая Андрея в состязание на выносливость. Волосы бились по плечам девушки, взлетали над головой, она явно демонстрировала все свое умение, и другие танцующие чуть отодвинулись, расчищая пространство, — здесь имелись свои представления о вежливости. Андрей с большим напряжением выдержал это соревнование. Выручило то, что своевременно понял: в таких танцах партнерше нет никакого дела до него, не надо соблюдать правила, выделывай, что надумается, лишь бы поэнергичнее, побыстрее.

Музыка была стремительной, и Андрей не мог понять, что играется — наверное, какая-нибудь кустарная запись.

Ела упала на стул, одобрительно заметила!

— А вы ничего... Я думала — скиснете.

— Что мы танцевали? — поинтересовался Андрей.

— Без разницы. Разве дело в названии? Здесь некоторые ребята классно танцуют. Видите, вон там, направо от стойки, сидит девица? Ну да, вот эта, блондинистая с коричневыми глазами... Это Инка... А с нею длинный парень, Артем Князев, или, проще, Князь. Так они могут такое оторвать, что ахнешь. Удивляюсь, как их сюда занесло. Инка последнее время редко заходит, у нее, говорят, любовь. И Князь тоже гость нечастый, на то он и Князь...

— Чем же занимается ваш Князь в обычной жизни?

— А это вы его спросите. Знаете песенку: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу?

— Суровые у вас здесь нравы, — снова повторил Андрей.

— Наоборот, самые простые, каждый занимается чем хочет. Лишь бы другому на мозоль не наступал.

— Я не сделал этой глупости?

— Вроде бы нет, иначе кто-нибудь из Мишкиных друзей обязательно сшиб бы вас с ног, когда танцевали. А жаль, у вас шикарная курточка.

— И что дальше? — Андрею все это казалось забавным.

— Потом просто: догадливые сразу испаряются, а тех, кто начинает собачиться, — учат.

— Каким способом?

— Самыми разными.

— Допустим, я сроду был несообразительным мальчиком.

— Один против пятерых? — Ела пожала плечами. — Неразумно. Вы же видите, здесь Мишка заправляет. Он побаивается только Князя и то потому, что Князь, если почувствует, что проигрывает, уйдет, но отомстит обязательно. У него своя «фирма», и его ребятишки тоже умеют отвесить, не крохоборничая, по первое число.

— Очень образный у вас язык, — сказал Андрей, — хоть записывай афоризмы.

Ела кокетливо повела глазами, стараясь, чтобы этот парень, неизвестно каким ветром занесенный в их бар, увидел, какие у нее длинные ресницы.

За столиком Мишеля один из его приятелей дурашливо запел: «В хмуром полумраке печальные огни...»

— Прекрати, — услышал Андрей раздраженный окрик Мишеля.

Парень на полуслове оборвал подвывание.

«Нет, — подумал с тревогой Андрей, — во всем этом мало забавного. Скорее наоборот. Даже совсем наоборот».