Джоди и я сидели в машине, мы ехали на север, к горячим источникам парка Мамонтова Пещера. Призрачное лицо Гвен смотрело на нас с экрана, возникшего на ветровом стекле.

— Он не захотел отвечать, — объяснила она. — Он просто попросил, чтобы вы какое-то время не показывались на американском Среднем Западе.

— Бьюсь об заклад, он собирается взорвать ядерную бомбу, — сказала Джоди. — В Шайенне расположена база ВВС, где хранятся ядерные ракеты.

— Ядерную бомбу? — удивилась Гвен. — Какое отношение это имеет к Богу?

Я рассмеялся:

— Возможно, он думает, что достаточно лишь постучать погромче, и нас услышат.

— Да, по где находится дверь, в которую надо стучать? — спросила Джоди. — Уж разумеется, не в Шайенне. Я там бывала; это маленький грязный городок среди прерии, населенный правительственными служащими.

Моя улыбка погасла.

— Если местоположение вообще что-нибудь значит, то, я думаю, это будет в Гранд-Титоне — помнишь, именно там явился Иисус.

— Но ведь Он не взорвет Титонские горы, правда? — воскликнула Джоди, охваченная ужасом при этой мысли.

— Не знаю, — ответила Гвен. — По крайней мере, не думаю, что это будет Его первая цель. Скорее всего, Он сбросит бомбу где-нибудь в Небраске. Но если это не сработает, тогда — горы.

Мы ехали по узкой просеке, окруженной океаном широкохвойных сосен; я нажал на рычаг, и машина остановилась, подняв вихрь снега.

— Мы еще в Йеллоустоне, — сообщил я Гвен, — но можем добраться до Шайенна… за сколько, четыре часа? Пять?

До сих пор мы тащились медленно, почти над самой землей, но в случае необходимости могли лететь на любой высоте.

— Не знаю, стоит ли, — заколебалась Гвен. — Мне не нравится, что вы двое полетите к центру ядерного взрыва.

— Мне тоже не особенно это нравится, — согласился я, — но еще меньше я хочу, чтобы он взорвал целый горный хребет только ради того, чтобы привлечь внимание Бога.

— И разрушил экологию как раз тогда, когда она начала понемногу налаживаться, — вставила Джоди.

Снег перестал кружиться вокруг нас. Вентиляторы автомобиля разогнали его. Я нажал на рычаг управления, и машина развернулась на сто восемьдесят градусов, затем потянул рукоятку на себя и снова толкнул вперед. Аппарат поднялся над деревьями и начал разгоняться, направляясь на юго-восток.

Я заговорил:

— В самом Шайенне мы будем в безопасности. В конце концов, Дейв тоже будет там. Как ты думаешь, стоит нам позвонить ему и предупредить, что мы летим, или лучше попытаться застигнуть его врасплох?

— Если мы скажем ему, что едем туда, он просто спрячется, — возразила Джоди.

— Но он, возможно, и не взорвет бомбу, если дать ему знать, что вы находитесь в зоне действия ударной волны, — предположила Гвен.

— Ты уверена? — усомнился я. — Как ты думаешь, насколько сильно он съехал с катушек?

— Возможно, он и ненормален, — ответила Гвен. — Я не знаю. Все эти события очень сильно повлияли на нашу психику. Сомневаюсь, что хоть один из нас действует абсолютно рационально, но откуда мы сейчас можем знать, что рационально, а что — нет? Мы оказались в совершенно новых условиях.

— Не думаю, что взрыв ядерной бомбы — рациональное действие, — заметила Джоди.

— Даже если ему удастся таким образом заставить Бога вспомнить о нас?

— Особенно в этом случае.

Гвен криво усмехнулась:

— Это высказывание тоже не совсем рационально, Джоди.

— Но я так чувствую.

— А Дейв, вне всякого сомнения, чувствует, что обязан заставить Господа Бога вернуться за ним.

— Разумеется. А вот я считаю, что обязана остановить его.

Кивнув, Гвен сказала:

— Но только не дайте Дейву прикончить заодно и вас.

Джоди рассмеялась:

— Ну, это в каком-то смысле аннулирует и саму цель, верно?

Мы летели над продуваемой ветрами долиной, расположенной в сотне километров к северо-западу от Шайенна, когда над горизонтом возник ядерный гриб.

В первую секунду я был слишком потрясен и даже не мог пошевельнуться; я смотрел, как над землей вздымается огненный шар, как дрожит и волнуется поверхность растущего облака. Затем, вспомнив, где мы находимся, я вскрикнул: "Господи!" — и рванул ручку аварийного снижения, расположенную под приборным щитком. Мне в первый раз приходилось совершать аварийную посадку. Из дверей и крыши выросли подушки безопасности; меня с силой швырнуло на сиденье, и вид из окна оказался полностью скрыт на десять или пятнадцать ужасных секунд, пока срабатывал автоматический цикл приземления и мы камнем падали на землю. Машина сильно подпрыгнула, словно пробка, упавшая в воду, затем с хрустом рухнула на землю. Воздушные подушки всосало обратно в гнезда, и я упал вперед, на приборную доску. Машина накренилась вперед примерно на тридцать градусов.