— В те дни Бог был гораздо более разговорчив.

— Если верить иудейско-христианской Библии, — вставил Хаммад.

— День Страшного суда настал и закончился, — сказала Гвен. — Во что еще, по-твоему, нам следует верить?

Хаммад раскинул руки, словно желая охватить часовню и весь мир за ее пределами.

— Нам следует верить в то же, во что и раньше: в то, что говорят нам органы чувств. Население Земли исчезло. Оставшиеся газеты сообщают, что существо, назвавшее себя Иисусом Христом, несет за это ответственность. Насчет остального мы можем лишь строить предположения.

— Минуточку, — начала Мария, но, прежде чем она успела высказать свою мысль, Аруна воскликнула:

— Мы также можем…

Кьюнг вступил:

— Да, а как насчет…

И все присутствующие загомонили одновременно.

Гвен недаром избрали капитаном. Она позволила нам шуметь несколько секунд, затем изо всех сил выкрикнула:

— Тихо!

В часовне воцарилась тишина.

— Отлично, — произнесла капитан. — Очевидно, я ошиблась, предполагая, что мы все хотим попросить Бога вернуться за нами. Джоди считает, что нам вообще не следует пытаться вступить с Ним в контакт. А что думают остальные?

Раздался хор голосов, в котором едва не потонули ее слова.

— По одному! — проревела Гвен. — Ты, Дейв.

— Я считаю, что мы должны попросить у Него прощения и умолять забрать нас с собой.

— Хаммад?

— Спросить, что Ему нужно от нас, чтобы не теряться в догадках.

— Мария?

— Я… э… я определенно уверена, что нам нужно связаться с Ним, но вообще-то считаю, что Хаммад в чем-то прав.

— Благодарю, — произнес Хаммад.

Гвен обратилась ко мне:

— Грегор?

Я посмотрел на Хаммада, затем на Джоди.

— Я не уверен, что привлекать Его внимание — хорошая идея. Вообще-то это зависит от личной веры каждого, но думаю, что мы сделаем только хуже.

— Аруна?

— Я в чем-то согласна с Грегором, — ответила Аруна, — только непонятно, что будет, если Бог решит выключить свет.

— Но ведь прошло уже четыре года, — напомнил Хаммад.

— Но это не значит… — начал Дейв, и перебранка разгорелась с новой силой.

— Тихо! — прикрикнула Гвен, схватила лежавший перед ней деревянный крест и застучала по кафедре. — Хорошо, — произнесла она, когда мы успокоились, — попробуем еще раз. Кьюнг, что ты думаешь об этом?

Кьюнг пожал плечами:

— Вряд ли служба имеет смысл. Если наши молитвы вообще могут достичь Его ушей, то кто-то из нас уже должен был достучаться до Него. Мне кажется, что если мы в принципе можем привлечь Его внимание, то и прятаться нет смысла — ведь в конце концов Он заметит, что мы здесь.

— Так ты голосуешь "за" или "против" молитвы?

— Я воздерживаюсь.

Гвен кивнула:

— Итак, похоже, большинство считает, что службу провести следует, но не вижу ничего плохого в том, чтобы вежливо спросить у Бога, что от нас требуется, прежде чем умолять Его о вмешательстве. Согласимся на этом?

— Нет, — ответила Джоди, но голоса Дсйва, Марии и Хаммада, выражавшие согласие, звучали громче.

Гвен сказала:

— Джоди, Кьюнг прав: если молитва вообще действует, то рано или поздно кто-то из нас привлечет внимание Бога.

— Нет, не привлечет, — возразила Джоди. — Вокруг нас на всей планете валяются миллионы ружей, но это не значит, что мы должны начать стрелять друг в друга. У нас нет никакой необходимости молиться.

— У меня есть, — заявил Дейв.

Джоди пристально смотрела на него, затем покачала головой и взяла свое пальто и перчатки.

— В таком случае я подожду снаружи, — ответила она и быстрыми шагами прошла мимо меня, направляясь к двери. — Может быть, Он снова забудет про меня, когда придет за вами, идиотами.

Я последовал за ней. Я не снимал пальто, просто расстегнул молнию; освежающий холод проник под рубашку.

— Идиоты, — повторила Джоди, когда мы остались вдвоем. — Они там играют с динамитом. Хуже. С антиматерией.

— Возможно, в буквальном смысле ты и права, — согласился я. — Кто знает, из чего сделан Бог.

— А-а, Бог, Бог, Бог, — проворчала она. — Я устала от всего этого. Я хочу, чтобы Он вообще не совался в мою жизнь.

Я ткнул пальцем ей в ребро.

— Так ведь Он и не совался, глупая.

— Это не смешно.

Разумеется не смешно. Всю жизнь мы повторяли, что нам все равно, кто что думает или говорит о религии, — ведь правду узнать по определению невозможно. А теперь мы боимся, что кто-то своими молитвами отнимет у нас жизнь. Мне кажется, это весело.

Мы направились к гостинице по тропе, обсаженной соснами, тонущими в сугробах. Повинуясь какому-то импульсу, я схватился за ветку и дернул за нее как раз в тот миг, когда Джоди проходила под деревом.