– Похоже на корвусы, – медленно проговорил принцип.

– Похоже, – сказал за его спиной консул, – но это не корвусы. Серы заставляют эти бревнышки падать на палубу вражеского корабля и с их помощью удерживают его на безопасной дистанции…

– И расстреливают в упор, – договорил Лобанов.

– Попал иглой…

– Вот что я вам скажу… – вздохнул принцип. – Обороняясь, мы продержимся недолго – нас просто перебьют. Палуба джонки у них будет как на ладони. Кое-кого мы снимем, конечно, но… Короче. Лучший способ обороны – это нападение!

– Хорошо сказано, – оценил консул. – Есть план?

Сергий подозвал всех и выложил свою думку. Общее мнение выразил Гефестай:

– Мне нравится! Кстати, на арене у меня было погоняло «Портос»… Так что… Один за всех!

– И все за одного! – грянуло трио Сергия, Искандера и Эдика.

– Ждорово! – осклабился беззубый Гай.

– Самое то! – согласился Квинт.

А Публий Дасумий Рустик осклабился и стукнул себя в грудь.

– Консул слушает твои приказы, принцип!

– Пойдешь с Гаем и Квинтом.

Ликторы ухмыльнулись в унисон – надежда победить подлого врага вернула им азарт, а уж злости было не занимать.

– Луки к бою! – прозвучала команда.

Первыми выстрелили Тзана и Гефестай. Стрела кушана завязла в ханьском щите, а вот сарматке повезло – ее «мишень» задергалась, хватаясь за пробитое горло, и перевалилась через борт в море.

– Один-ноль! – осклабился Эдик, и тут же шмыгнул под защиту бортовых щитов – ханьские стрелы заколотили градом по палубе.

– Паруса убирать! – приказал Юй Цзи.

Ползком кормчий приблизился к шпилю и принялся наматывать фал. Квинт и близнецы занялись тем же. Паруса зашуршали, опускаясь и складываясь.

– Берегись! – крикнул Лобанов, выглядывая из-за щита.

Лоу-чуань подошел совсем близко, всего шагов пятнадцать отделяло борта кораблей, и вот клювастые бревна дрогнули, стали медленно клониться в сторону ша-чуаня. Они падали вразнобой, но быстро набирали скорость, и вот грянули, разбивая фальшборт, с грохотом вколачиваясь в палубу джонки.

– Па-ашли! – гаркнул Сергий.

– Бар-ра! – заревел консул, подхватывая заплечный мешок с зажигательными снарядами.

– Бар-ра! – вострубил Гефестай, хватая большой щит.

– Бар-ра! – завопил Эдик, воинственно размахивая сергиевым крисом.

Разбившись по трое, защитники джонки кинулись к бревнам, должным удержать их на расстоянии.

Первыми по круглым гладким «абордажным мостикам» пробежали Гефестай, Квинт и Лю Ху – они держали перед собою большие двуручные щиты, удерживая с их помощью баланс. За ними поспешали «поджигатели» с боезапасом и факелами, а замыкающими шли меченосцы.

Экипаж лоу-чуаня пребывал в замешательстве первые секунды – римляне дрались не по правилам! – но вскоре они опомнились и началась стрельба.

Лю Ху не повезло – дротик пробил его щит, удачно пройдя под мышкой, но равновесие было потеряно.

Взмахнув руками, конфуцианец уронил щит и едва не упал сам, но успел ухватиться за бревно снизу, вопя: «Вперед, вперед! Бей!»

Искандер и Эдик, следующие за Лю Ху, осторожно переступили через сплетенные руки товарища, и добежали до борта лоу-чуаня. Эдик на бегу помахивал горящим факелом, как канатоходец веером.

– Поджигай! – крикнул Тиндарид.

Сверху, из окна, высунулась озверелая морда ханьца с копьем. Искандер воткнул один меч в стену надстройки, дабы удержаться, а другой вонзил копейщику в подбородок – острие нашло мозг и погасило зловредную деятельность.

– О-па! – Эдик подтянулся и уселся на «подоконник», одну за другой забросил «зажигалки» и метнул следом факел. Фухнуло чадящее пламя, повалил дым. Кто-то закричал по-заячьи.

– Ух ты… – удивленно охнул Чанба, глядя на оперение стрелы, вошедшей ему в бок, и перевалился на боевую палубу.

Искандер, рыча от ярости, запрыгнул следом и скрестил мечи с двумя ханьцами в мелкокольчатых латах. Один с ходу лишился головы, другой продержался дольше – секунд пять.

– Эдик! Живой?!

– Да как тебе сказать…

Гефестаю тоже досталось – сразу два дрота вонзилось в его щит, но кушан устоял, приседая от натуги и перебарывая силу инерции.

– Вр-решь, – рычал он, – не возьмешь… Бар-ра!

Добежав до надстройки лоу-чуаня, он перехватился за щит, и ударил острым краем ханьца, торчащего в окне-бойнице. Ханец замахивался алебардой, но ребро щита перебило ему горло.