За воротцами обнаружилась каменная цистерна, чей свод поддерживался массивными колоннами, а свет проникал сквозь широкие колодцы. Впрочем, карабкаться наверх не пришлось – сбоку, у стены шли узенькие ступеньки, ведущие к низкой полукруглой дверце.

Сергий открыл ее первым и опасливо выглянул наружу. Действительно сад… Множество деревьев росло вокруг, разделенных зелеными лужайками или пышными кустами. На одних ветках наливались неведомые Лобанову плоды, на других распускались цветы – природа готовилась то ли ко второму, то ли к третьему урожаю. За глянцевой зеленью угадывались стены дворца.

– Пошли!

Все выбрались по очереди, дошагали до высокой стены и двинулись вдоль нее, высматривая дверь или окно. Ни того, ни другого они не обнаружили, зато встретили здоровенного белого тигра, лениво валяющегося на травке. Рядом лежал перевернутый таз.

– Мурчика покормили! – нервно хихикнул Искандер. – Никаких шансов…

Тигр поглядел на них озадаченно, видимо, не понимая, зачем добыча сама пришла к нему в лапы. Полосатый поднялся, зевнул, клацая зубами, потянулся и неспешно двинулся навстречу спасателям.

– Будем резать, – деловито спросил Тиндарид, – или будем бить?

– Можно почесать за ушком, – предложил свой вариант Сергий. – Или дернуть за хвост.

– Никаких шансов…

Неожиданно тигр изменил свои намерения. Повернув голову, он рыкнул, как показалось принципу, в недоумении. Затем развернулся и направился к стене.

И только тут Сергий догадался глянуть на верх стены. А там, неустойчиво качаясь на краю, стояла Давашфари в растерзанном платье. Ее распущенные волосы были тяжелы, их почти не трепыхал ветерок. Принцесса нервно оглядывалась, не решаясь прыгать вниз, но и устоять долго на узеньком карнизе она тоже не могла.

– Гефестай, – спокойно сказал Сергий, – только не кричи…

– Дава… – охнул кушан. – Дава! Стой! Не двигайся!

Принцесса вздрогнула, расслышав родной голос, на мгновенье расцвела улыбкой – и потеряла равновесие.

Тигр в это самое время встал на задние лапы и потянулся, прогибаясь, царапая стену выпущенными когтями, словно пытаясь дотянуться до Давашфари. А девушка уже начинала неотвратимое падение…

– Гефестай! – вопль разнесся по саду, и кушан рванулся на зов.

В три гигантских скачка долетев до стены, он поймал возлюбленную, крякая от натуги. Тигр испуганно отскочил и скрылся в кустах, нервно подергивая хвостом.

– Давашфари! – радостно орал Гефестай.

– О, Гефестай…

– За тобой гнались? – нетерпеливо спросил консул.

– Да, я от них убежала… Не совсем.

Давашфари показала пальчиком на стену, за которой возникла сначала одна голова в шлеме, потом другая, потом сразу десяток.

– Бегом отсюда! Они нас перестреляют, как куропаток!

– Обратно нельзя, там открытое место!

– А куда?!

– За мной!

Спасатели и спасенная юркнули в тень деревьев, и в ту же секунду пышную крону пронизали шелестящие стрелы.

– Ищем выход!

Снова вспугнув тигра, Сергий выбежал к небольшому навесу, под которым пряталась квадратная дверь, обитая полосками бронзы.

– Да тут вообще нет выхода!

– А это что, по-твоему?

– Это вход!

Гефестай, опустив, наконец, свое сокровище на землю, набросился на дверь. Сергий ему помог, и, под ударами закаленных пяток дверь разломилась пополам и влетела внутрь. Куда?

Лобанов снова был первым. Он проник под невысокие своды подвала, и остолбенел. Немаленькое помещение было заставлено сундуками. Лучи солнца, пройдя через бойницы, упирались в эту тару, полную злата-серебра и каменьев. Мрачными сгустками синевы гляделись сапфиры, кроваво калились рубины, изумруды испускали налитую зелень, а крупные, отборные жемчужины, снизанные в бесконечные бусы, светились матово, словно растворяя в себе бледные отблески солнца. Золото выступало фоном, желтым и маслянистым, жарко горя и просясь в руки.

– Это сокровищница раджи! – воскликнула Давашфари.

– Попала иглой [58] – кивнул консул несколько заторможенно.

Сергий переглянулся с Искандером, и оба кивнули. Вытряхнув из походных мешков остатки припасов, они стали горстями наполнять их драгоценными камешками, иногда прихватывая тяжкое злато.

Консул подумал-подумал, и тоже принялся затаривать свой мешок.

– Это будет компенсация! – сказал он.

– Не жадничаем! – прикрикнул Лобанов. – Не забываем, где мы есть!