— Майн фройнд, отчего вы напоминаете дикого кота на вражеский территория? — невинно поинтересовался герр Шварцабль. — Вас что-то тут не нравится?

"Да мне тут всё не нравится!" — хотел сказать Айрон, но сдержался. В самом деле, что за детские капризы?! Ну перестарались с библиотекой. Но стоит ли ожидать от господина Спацаллани особенной щепетильности?

— Здесь имеется связь с внешним миром? — поинтересовался он, усаживаясь с подносом за свободный столик. В столовой никто не подавал и не убирал подносы. Всё предельно демократично.

— Я сам ещё не знать! — воодушевлённо сообщил партнёр, с явным удовольствием разглядывая в своей тарелке тушёную капусту с сосисками. — Но полагать, что в такой наворочанный станция найдётся приличный телевизор.

— Это не Бавария. — с сожалением сказал он немного позже, попробовав еду.

— Отто! — окликнули его с соседнего столика. — Давно ты здесь?!

Герр Шварцабль мгновенно просиял и обернулся.

— О, майн фройнд! — изумился он. — Смотрить, герр Ковен, это мой старый фройнд, герр Канторус Теодоракис!

Он вскочил и с радостными восклицаниями бросился хлопать низенького и широкого в талии грека по плечам. Оба фройнда обменивались возгласами. Теодоракис стрекотал, как сорока, Отто с улыбкой говорил: "яволь!"

Айрон не смотрел на них. Его внимание привлекли два человека, которые сидели за одним столиком с греком. Оба были бородаты. Только один с чёрной щегольской бородкой, напоминающей устаревший стиль "эспаньолка". Второй был шатеном, и борода его имела золотисто-русый цвет. Они были заняты едой. Оба одеты не по форме: в неновых свитерах и комбинезонах совсем иного покроя, нежели все прочие. Брюнет был пощуплее, а шатен и выше, и шире в плечах. Тот, с эспаньолкой, неохотно ковырялся вилкой в овощах, и это что-то напомнило Айрону. Зато шатен наворачивал с хорошим аппетитом. Вот он всё доел. Вытер рот салфеткой и поднял светлые славянские глаза. К этому моменту Коэн уже знал, кого видит.

— Ну, здравствуй, Уилл. — едва сдерживая радостное возбуждение, сказал он.

Валентай замер на мгновение. Брюнет поднялся.

— Ааренс! — воскликнул он.

Герр Шварцабль прекратил хлопанье по плечам с герром Теодоракисом, и оба удивлённо воззрились на эту сцену. Их подопечные кинулись друг ко другу, и все трое начали обниматься.

— Ну, сколько же лет мы с вами не видались?!

— Лет шесть, никак не меньше. — отвечал Джед Фальконе.

Оба сильно изменились. Джед всё так же был малоежкой, он осунулся ещё больше, посмуглел, и борода лишила его былого изящества. Только тонкие крепкие пальцы были прежними. Вилли, наоборот, распёр в плечах, но не разжирел. Бродяжническая жизнь, которую они вели все годы после окончания колледжа, наложила на них свой отпечаток. Чем они занимались, неизвестно. Вроде как искали сокровища флибустьеров. Вилли получил небольшое наследство, и на эту сумму они купили старый парусник. Джед утратил все родственные связи и не имел никакой постоянной работы, впрочем, как и Уилл. У Айрона возникло подозрение, что оба друга занимались контрабандой. Но это показалось ему совершенно несущественным. Он рад был видеть двух джедаев.

— Ну, мы пойдём, поговорим с доктором Шварцбацлем. — деликатно известил друзей Теодоракис.

— Канторус! — сердито воскликнул доктор. — Опять ты обзываешь свой товарищ! А я подумал, что эта Смит зашиблась!

— Смит никогда не зашибается. — возразил Теодоракис и потянул старого фройнда за собой.

— Давно вы тут? — спросил Айрон, направляясь следом за друзьями в их жильё.

— Вчера только прибыли.

— И какой легендой вас подловили? Показали подводную станцию?

— Нет, Айрон. — серьёзно ответил Уилл. — Тут кое-что другое.

Друзей разместили в одном, если можно сказать, номере. На двери отсека был номер В101. Айрон точно помнил, что на его каюте значился номер А99. Но были они в разных коридорах. Столовая находилась как раз на пересечении переходов.

Товарищи ещё не успели обжить своё жильё. На кресле небрежно валялись два тулупа, а не куртки на гагачьем пуху. И две лохматых, как собаки, ушанки, вместо пушистой песцовой шапки, как у Коэна. Стоптанные унты с вытертым оленьим мехом, а совсем не новенькие.

Джед небрежно сбросил с кресла меховые перчатки, тоже порядком потрёпанные. Айрон уселся в кожаное кресло, а два друга оседлали стулья.

— Хорошо устроено. — заметил Уилл, показывая глазами вокруг себя.

— Нас взяли прямо с места. — сообщил Фальконе. — Мы как раз тусовались около Шпицбергена.

— Да. Наш парусник велел всем долго жить, и мы перебивались с рыболовецкой бригадой. Думали заработать на скромную яхту.

Айрон смотрел на них и думал: сильно же им досталось за эти годы. Ни дома, ни пристанища. Парусник был их жильём, они и его лишились. Шатались по центральной Африке, кормили москитов на Амазонке. Были ловцами змей, переправляли контрабанду, плясали у костра с каннибалами-пигмеями. Вилли переболел лихорадкой. А Джеда ни один москит не смел куснуть. Ничего не приобрели и ничего не заработали. И всё же всем довольны. Похоже, скитания стали образом их жизни. Ни тот и ни другой так и не женились. Оба пренебрежительно относятся к удобствам. И обстановка каюты как раз по их привычкам — ничего лишнего. У них нет ни библиотеки, ни отдельных спален. Зато есть телевизор и целая видеотека. У Айрона на одного было больше одежды в шкафах, чем у Джеда и Уилла на двоих. Зато на обоих были щегольские мексиканские сапожки из змеиной кожи. Унты прямо на них одевают? Фальконе по-прежнему склонен к своеобразному франтовству в одежде. А Уилл ещё меньше уделяет внимания своей внешности. Поэтому бородка Джеда аккуратно подстрижена, а Валентай похож на техасского гуляку.