— Господин, вождь прибыл.

Прервав беседу, в комнату вплыла чернокожая служанка. В ее пухлых губах это прозвучало торжественно и величаво. Доминик де Брюэ молча кивнул в ответ, взглянув в окно, мутное от потоков дождя, и неожиданно предложил:

— Не желаете познакомиться с вождем? Он сын одного из старейшин племени сиу. Занимается поставками пушнины из Дакоты.

— Дакота? — вскинулась Златка.

— Да, — удивленно ответил де Брюэ. — А почему это вас заинтересовало?

— Да так, — туманно ответила девушка. — Мне необходимо отлучиться… вы позволите?

— Конечно, конечно, — засуетился хозяин. — Марта вас проводит, а мы пока займемся скучными вопросами торговли.

Необъятных форм негритянка, топая слоновьими ногами, неторопливо шествовала по коридору. Златка остановилась — внезапная мысль посетила ее.

— Марта, — тихо окликнула она служанку.

— Да, госпожа?

— Где месье хранит письменные принадлежности?..

Стоя перед зеркалом, оправленным в резную раму, она тщательно, несколько раз стирая и подправляя, воспроизводила смутно помнимый рисунок. Тяжело вздохнув, девушка отложила гусиное перо в сторону, подула на плечо, и скептически осмотрела творение.

— Ладно, сойдет на один раз, — огласила она окончательный вердикт. — Моду на тату придется вводить позже.

Еще раз полюбовавшись на самое себя, Златка показала язык отражению, и осторожно, двумя пальцами, чтобы не размазать едва просохший рисунок, водрузила бретельку платья на место.

На деликатный скрип половых досок синхронно повернулись три головы: две французские и одна индейская. За время ее отсутствия мужчины переместились за небольшой карточный столик, стоящий рядом с камином.

Лакота-сиу выглядел так, как и должен выглядеть индеец. Высокий, поджарый, но широкий в кости. Бесстрастный взгляд глубоко посаженных серых глаз с надменной гордостью сверкал на татуированной физиономии дикаря. Толстая коса, тщательно обернутая узорчатой тряпочкой, ленивым удавом сползала с бритого черепа. Яркая одежда, расшитая бисером и украшенная шкурками горностая, висла мокрой бахромой, роняя крупные капли на вощеный до матового блеска пол. В общем — обычный, ничем особо не примечательный краснокожий. Златка мысленно рассмеялась — именно так она и представляла себе коренного жителя Америки.

— Знакомьтесь, Злата, это — мой друг, Сидящий Медведь, — представил индейца де Брюэ. Девушка удостоилась едва заметного величественного кивка.

— А это — мадемуазель Злата.

Еще один неохотный кивок. Наступило молчание. Медведь пыхнул клубами ароматного дыма из полированной трубки красного дерева и неожиданно сказал:

— У тебя красивая скво, бледнолицый друг. Продай!

Прозвучало как требование. Де Брюэ отрицательно мотнул головой, тщательно пряча усмешку в глазах.

— Двадцать шкурок серебристого горностая, — продолжал упорствовать дикарь. Немного поразмыслив, он внушительно добавил: — Это много!

— У всего племени сиу не хватит мехов, чтобы купить меня! — дерзко заявила девушка.

Индеец окинул ее презрительным взглядом: женщины, не принадлежащие племени, были товаром. То, что товар попался разговорчивый, особой роли не играло. Он настойчиво повторил:

— Продай!

— Ты не ответил мне, вождь! — добавив презренья в голос, сказала Златка.

— Кто ты… Девушка не дала ему договорить:

— Я не знаю, кто я такая. Но моя бабушка мне рассказывала, что когда-нибудь я переплыву Большую Воду и там, в стране Великих равнин, у подножья Черных холмов, найду свой народ.

С этими слова она неторопливо опустила бретельку платья, обнажив прелестное плечико. Костилье шумно сглотнул слюну, де Брюэ нахмурился, а дикарь вонзился взглядом в искусно выполненный рисунок. Вопреки ожиданиям девушки он не стал падать на колени, воздевая руки к небу, и биться лысым черепом о паркет. Но невозмутимость его покинула: индеец побледнел.

— Ты все еще хочешь меня купить, вождь? — с вызовом спросила Златка.

— Прости меня, дочь Великой Совы! — глухо покаялся краснокожий дикарь. — Сидящий Медведь совершил ошибку.

Костилье всхлипнул, торопливо извинился и быстрым шагом покинул комнату. Через мгновенье, сквозь приоткрытую дверь, донеслись приглушенные рыданья с трудом сдерживаемого смеха. Индеец, подозрительно скосив глаза на всхлипывающий звук, вновь перевел взгляд на девушку. Златка поднялась из кресла, подошла к дикарю и покровительственно похлопала ладошкой по лысине. Глаза индейца испугано порхнули в сторону. Через минуту, приняв прежний невозмутимый вид, он с затаенным ожиданием промолвил: