А потом все закончилось. Внезапно, как это обычно и происходит. Чья-то безжалостная рука рушила рынки, обесценивала ассигнации частных банков, и доводила до краха процветающие предприятия. И не сразу вспомнился простой вопрос, задаваемый скептиками: почему Полярный Лис не использует новые методы у себя в Заморье? И почему и у русской принцессы, и у Екатерины II действует строжайший запрет на частные банки и финансовые спекуляции?

А когда вспомнили, на улицах европейских столицах начались погромы. И лишь внимательный взгляд мог бы заметить организованность и синхронность. Но такого взгляда не было. Были пылающие от ярости и гнева глаза, или, наоборот, опустошенные и безразличные ко всему безжизненные взоры. Но даже они оживали, читая разоблачительные памфлеты, написанные простым и доступным для обывателя языком.

У толпы появилась цель. Жертва. Банкиров и биржевых спекулянтов вешали на столбах, топили в фонтанах и рвали в клочья. Августейшие особы вздохнули с облегчением: народная ярость нашла себе отдушину. Первой выступила в поддержку своих граждан Французская Республика. Частные банки были объявлены вне закона, а за спекуляции полагалась гильотина. Чопорная, консервативная Британия свой выбор остановила на старой доброй виселице. Вскоре почин подхватила и Австрия. Лишь Пруссия выбилась из общего ряда, заявив, что масла у нее достаточно и дрова для котлов имеются в избытке.

— Ты долго еще будешь на нее пялиться? — гневный шепот Юльки вывел Дениса из раздумий.

— На кого? — глуповато осведомился он.

— На принцессу свою!

— А на кого мне смотреть?

— На меня! — безжалостно отрезала Юлька. Денис уткнулся носом в волосы любимой и нежно прошептал:

— На тебя я всегда успею наглядеться. У нас вся жизнь впереди.

— Ага… — девушка больно ущипнула его за ухо. — Они сейчас выключат там рубильник, и мы исчезнем из этого времени.

— Не получится, — серьезно заявил он. — Это здесь пролетают годы, а там — и доли секунды не пройдет.

— Думаешь? — с сомнением протянула она.

— Уверен.

Вежливый смех прошелестел по тронному залу. Новая владычица Османской империи, примерив корону, пожаловалась с детской непосредственностью:

— Тесная! Жмет… — и, бросив взор на старого знакомого, озорно высунула язык.

Барон де Тотт, вздрогнув всем телом, обменялся быстрыми взглядами с английским посланником. Опытным дипломатам все стало ясно и без слов.