— Что пожелает пан? — в угодливой улыбке расплылся Соломон Иоселевич, безошибочно учуяв выгодного клиента.

— Мне нужна ссуда на месяц, — холодно обронил вошедший. Зеленые глаза высокомерно сощурились. — Основной обоз еще не прибыл из Литвы, а мне необходимо выехать за новым товаром.

— Сколько вы хотите одолжить? — деловито осведомился ростовщик.

— Пятьсот рублей.

— Немалые деньги, — констатировал Иоселевич. — Потребуется залог.

— Семь дюжин бочек оливкового масла устроит?

— Мне необходимо удостовериться.

— Склад находится поблизости.

В полумраке каменного амбара, освещаемого одиноким факелом, в ряд выстроились дубовые бочки, с выжженными на округлых боках иноземными клеймами. Меняла с трудом выдернул пробку и опустил в горловину выструганную сосновую палочку. Со светлого дерева тягуче потекли золотистые капли. Облизнув языком палочку, Соломон удовлетворенно кивнул головой:

— Превосходный вкус. Если хотите, я могу выкупить все.

Молодой купец на секунду замялся, обдумывая заманчивое предложение, и с явным сожалением развел руками:

— Не могу, почтенный. Товар редкий, его ждут в Петербурге.

Нет, так нет. Меняла безразлично пожал плечами и пригласил солидного торговца пройти обратно в лавку. Мелькнувшую было мысль о странном маршруте, он тут же отбросил, не сочтя достойной внимания. В конце концов, это не его дело — московиты хитры и изворотливы, и находят свою выгоду подчас самыми неожиданными путями.

— Куда вы отправляетесь за товаром?

— В Бахчисарай.

— Могу предложить не рубли, а талеры.

Поверх приготовленного договора, лежащего на столе в меняльной конторе, появилась стопочка блестящих монет голландской чеканки.

— Левкоевские? — зло усмехнулся купец и добавил непонятную фразу: — Ищи лохов на Привозе!

Хитрые голландцы выпустили специальную серию талеров из низкопробного серебра для торговли с арабскими странами. Достаточно часто их использовали и в Восточной Европе.

— Поставьте подпись вот здесь, — торопливо сменил тему ростовщик и указал пальцем на строчку. Не удалось обжулить в этот раз, получится в другой. В обмен на ключи от складского амбара он бережно и неторопливо отсчитал серебряные монеты с профилем российской императрицы. Удачный день, щедрый клиент. Что еще нужно для счастья бедному еврею?

— Пся крев! Данила, друже, обдурить жида не удавалось даже епископу!

Пан Ляшко гулко захохотал на весь трактир, отложив на время превращение поросенка в груду костей. Лисица поперхнулся пивом, и сидел с выпученными глазами, с трудом сдерживая приступы смеха. Наконец, протолкнув в глотку добрый глоток рвущейся наружу жидкости, он задал нетерпеливый вопрос:

— Как ты удумал такое?

— Физику надо было в школе учить, а не по шинкам шляться — последовал туманный ответ. Продолжение было еще непонятней: — Плотность масла меньше чем у воды, поэтому оно всегда всплывает на поверхность.

Запорожцы понимающее переглянулись: только что их друг-колдун произнес очередной заговор.

— А если бы палочка оказалась длинней? — поинтересовался ясновельможный пан. — Что тогда?

— Ничего, — пожал плечами Палий. — Дерево, проходя сквозь верхние слои, пропитывается маслом, и вода к нему не пристает. Результат был бы тот же самый.

Мудреная речь характерника была понята лишь отчасти, но общий смысл казаки уловили и вновь расхохотались, пугая немногочисленных посетителей трактира. Бондарь Ивашка, кум Лисицы, сидел с мрачным лицом и участия в общем веселье не принимал. Мучивший его вопрос он задал после третьей чарки огненной горилки.

— Соломон подаст жалобу в войсковой суд.

— О чем? — насмешливо поинтересовался Данила.

— Как это о чем? — в свою очередь удивился кум и пояснил: — В бочках вместо масла вода.

— Но масло там есть?

— И что? — продолжал недоумевать Ивашка.

— В договоре записано, что бочки с маслом. Масло в них есть. Какие проблемы?

— Что напишет писака, не слижет и собака, — к месту вставил казачью поговорку Лисица.

Заржали все, в том числе и мрачный бондарь. Праздничное застолье продолжалось до полуночи, а утро трое запорожцев встретили в Диком поле. На закате третьего дня, заплатив положенные пошлины в крепости Ор, проехали Перекоп. Пыльная дорога, заполненная купеческими повозками и угрюмо бредущими пленниками, привела друзей до ворот Кафы. Оставалось выяснить судьбу невольниц…

Мурза Кель-Селим, проходя мимо развалин медресе, привычно помянул шайтана и его ближайшего родственника кошевого атамана Ивана Серко, во время набега которого и было разрушено мусульманское духовное училище. Правильно гласит сура Корана — к сожалению, благочестивый мурза не помнил какая именно — не стоит поминать нечистого всуе. Ненавистные гяуры внезапно скользнули из тени раскидистой пальмы и через мгновенье, обливающийся липким потом страха Кель-Селим лежал на холодном каменном полу со связанными руками и вонючим комком прелой верблюжьей кошмы во рту.