— Ах как досадно! — провозгласил юный фон Кролок, с поддельным разочарованием разглядывая револьвер. — И как я мог так бездарно промазать? В любом случае, теперь твоя очередь, Альфред. Стреляй.

Опустив руки, Герберт ободряюще улыбнулся, приглашая юношу приступить к страшной мести. В конце концов, охотиться на вампиров — это профессия Альфреда. Пусть ему достанется первый трофей. Оставалось лишь дождаться, когда у юноши сдадут нервы и он выстрелит. И, возможно, попадет. Во что-нибудь. Для разнообразия, в окно отцовского кабинета. Ожидание было не их приятных, что и говорить. Хотя этот опыт был не смертельным, но его координаты на шкале удовольствия находились где-то в районе -10. Все равно что стоять у школьной доски и ждать удара линейкой по пальцам.

— Ну же, Альфред. Чего ты тянешь?

Юноша опустил глаза, но не пистолет.

— Я не могу.

— Курок, что ли, заело?

— Нет! Просто не могу. Так будет… неправильно.

Вот только лекции о гуманизме ему сейчас не хватало! В отчаянии вампир зарылся пальцами в белокурые локоны. Но именно этот момент показался уместным, чтобы задать давно интересовавший его вопрос.

— Я знаю, что сразу по прибытии в замок ты был в нашей усыпальнице. Почему ты ничего со мной не сделал?

— Откуда вы знаете, что я там был? — стушевался Альфред.

— Во-первых, своим колом ты поцарапал мой гроб так, что пришлось его заново лакировать, — вампир принялся загибать пальцы, — Во-вторых, ты в склепе свой паспорт посеял. Но речь сейчас не о том! Почему ты просто ушел из склепа, ведь у тебя была прекрасная возможность? Мы, немертвые, спим так крепко, что даже если Гавриил протрубит, мы лишь на бок перевернемся.

— Но я вас тогда совсем не знал. У меня не было причин…ну… умерщвлять вас.

— Ах вот оно что! Этот аргумент мне вполне понятен, — одобрил виконт. — Только теперь у тебя есть самая лучший повод в мире, не так ли? Ты хочешь спасти деву от злодея. Ну чего стоишь, иди спасай! Альфред, чтоб тебя херувимы взяли, бросай уже дрожать! Будь ты мужчиной наконец. О, неужели я тебе это говорю?… Ну?!.. Да как ты смеешь вот так стоять здесь и питать мои ложные надежды! Почему ты не стреляешь? Еще немного и можно подумать, будто я для тебя что-то значу! И как мне потом существовать с этой мыслью, когда ты уйдешь? Давай же. Или ты хочешь чтобы я облегчил твою задачу? Чтобы получилась самооборона, да? Этого ты ждешь?!

Обнажив клыки, вампир метнулся к Альфреду, заставив того отшатнуться назад. Подошвы его сапог, протертые почти до дыр, не были рассчитаны на подобные маневры, поэтому молодой ученый оступился и, как часто случается при потере равновесия, постарался ухватится за что-нибудь. В данном случае цепляться можно было лишь за то, что уже находилось у руках — а именно за пистолет. Когда Альфред буквально рванул на себя курок, прогремел долгожданный выстрел, за которым, вопреки наметившейся тенденции, не последовало пернатой жертвы.

Почувствовав жжение в левой стороне груди, Герберт прикоснулся к рубашке, посмотрел на пальцы. С них стекала кровь. Вампир печально покачал головой. Если бы в этот момент его попросили сформулировать главный принцип дуэли, он сообщил бы следующее — «Надевайте на поединок лишь то, что потом выбросить не жалко.» Зря он выбрал именно эту рубашку, ведь отстирать кровь с шелка ой как непросто. Да и штопать придется. Хотя это уже не его забота, замок теперь полон прислуги.

— Прощай, как говорится, жестокий мир! — трагически заломив брови, прошептал виконт и рухнул на снег. Затем постарался улечься поудобнее, пригладил волосы, иначе не получится завить их перед Балом, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и художественно раскинул руки, дабы походить на мертвого древнегреческого героя. Сам Герберт не мог оценить своих стараний, ибо прикрыл глаза, но нужно заметить, что выглядел он очень убедительно. Даже опытный опоссум прицокнул бы языком от восторга.

Так следовало лежать, пока герой с героиней не поцелуются над прахом злодея и, трепетно держась за руки, не уйдут по мощеной дороге, ведущей прямиком в прекрасное будущее. Все будут счастливы, за исключением отрицательных персонажей, чьи страдания и служат залогом хорошего конца. Герберт стиснул зубы. Главное не разрыдаться, иначе можно все испортить. Кроме того, ресницы слипнуться на морозе, и расцепить их будет непросто. Меньше всего виконту хотелось, чтобы его веки даже отдаленно напоминали те, что принадлежали гостю из Малороссии, посетившему их замок лет сотню назад. Даже Эржбета, повидавшая всякое, потеряла сознание, как только пожилой жуир шаловливо ей подмигнул.

Но мысли Герберта были грубо прерваны, когда кто-то встряхнул его за плечи. По окончанию этой попытки вернуть виконта в мир живых, кто-то попытался прощупать у него пульс, наивно полагая, что пульс находится на локтевом сгибе. После виконт почувствовал, что ему за шиворот засунули пригоршню снега.

«Нет, ну какая наглость! — раздраженно подумал вампир, старательно игнорируя снег, который и не думал таять. — Да уймитесь вы наконец! Все, злодей повержен, занавес, все расходятся пьянствовать по гримеркам. Пожалуй, стоило язык высунуть для пущей убедительности.»