В глазах Сары играли красноватые огоньки, которые запросто можно принять за отблески адского пламени. К счастью для Герберта, ее внимание было устремлено отнюдь не на него.

— Не упоминай имя Господне всуе, убивец! — гневный голос раскатился по долине. — И уж тем более странно звучит оно из твоих уст, бессердечный палач!

Альфред почувствовал, как земля покачнулась у него под ногами.

— Зд-здравствуй, Сара, — он поприветствовал ее вежливо, насколько это было возможно при условии, что ее ногти вовсю царапали его плечо. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришла, чтобы получше узнать твою истинную натуру, Альфред! И увиденное поразило меня в самое сердце, — возвестила фроляйн Шагал, постучав себя кулаком в грудь. — Кто бы мог подумать, что за кроткой личиной скрывался маниак. О, ужас! А я еще принимала его наедине… в ванной! Да он мог меня зарезать прямо там, как… как Марат Шарлотту Корде.

Герберт подумал, что школьный табель Сары походил на лес после пожара — сплошные колы. Про ее кондуит лучше и не думать. Когда она закончила школу, монахини отслужили торжественный молебен.

— Наоборот, — он осмелился подать голос в защиту исторической правды.

— Что наоборот?!

— Это Шарлотта его… того.

— Ха! — девушка сложила руки на груди. — Как будто я этого не знаю! Ну да, Шарлотта Корде убила Марата в ванной, потому что он принес в жертву их дочку Ифигению, когда плыл воевать в Трою. Есть еще вопросы? Не понимаю, какое отношение урок истории имеет к тому, что Альфред кровавый убийца… И не просто убийца, а извращенец, с наклонностями противными природе! Да-да, Альфред, думаешь я не знаю, как гнусно ты спровоцировал Герберта в ванной?

Альфред перестал растирать плечо и с открытым ртом уставился на Сару. Если бы он обернулся, то заметил бы, что то же самое выражение посетило и лицо виконта.

— Откуда тебе это известно?

— Мне герр Абронзиус рассказал. Ты совсем затерроризировал несчастного Профессора, он боится из библиотеки нос показать. Не будешь же отрицать, что в первую ночь пребывание в замке ты заявил, что хочешь спать с ним не только в одной спальне, но и на одной кровати? В добавок, ты забаррикадировал дверь, якобы от вампиров. На самом же деле, это чтобы Профессор не мог сбежать, если тебе что-нибудь на ум взбредет. Бедняжка, он до утра глаз не сомкнул, потому что всю ночь ты метался по постели с криками «Carpe Noctem»! Хорошим людям такие сны не снятся.

— Сара, позволь мне объяснить про эпизод в ванной! — юноша умоляюще сложил руки.

— Ага, значит про дверь ты даже не отрицаешь….

— Я не провоцировал виконта. Он сам…

— Вломиться в ванную без стука с томиком любовных советов в руках — это ли не провокация? Твои козни видны как на ладони. О, я поняла почему ты бродил вокруг моей спальни, почему лил слезы, которых хватило бы на всех крокодилов в австралийской речке Нил, — произнесла Сара с интонацией сыщика из предпоследней главы детективного романа. — Ты ухаживал за мной, чтобы заставить виконта взревновать и обратить на тебя внимания! А потом ты подстрелил беднягу и, воспользовавшись его беспомощностью, не мог удержаться, чтобы не сотворить с ним всякие непотребства. Ах, Герберт, мы были марионетками в его руках! Скажи, милый, этот изверг не нанес тебе психологическую травму свои поцелуем?

Успев сто раз посожалеть, что дослушал ее тираду до конца, вместо того чтобы тихонько отползать в сторону леса, виконт вжался в снег и притворился частью ландшафта. Тут к нему вернулись хорошие манеры, подсказавшие, что если дама стоит, то и джентльмен должен находиться в вертикальном положение.

— Лежи, сейчас не до церемоний, — Сара нагнулась над дуэлянтом, осмотрела рану, пробормотав что ни предсердие, ни легочная артерия не задеты. Хотя пулевое отверстие было еле заметным, девушка принялась отрывать кусок ткани от нижней юбки.

— Отойди, душегуб, — прикрикнула она на Альфреда, когда тот протянул ей свой шарф, обладавший повышенной лекарственной ценностью, потому что на нем росла плесень. — Герберт, грызи.

Обиженный тем, что его клыки используют не по назначению — дальше она консервы открыть попросит! — виконт нехотя укусил кромку ее юбки. Вскоре Сара уже бинтовала его плечо, причем с удивительной сноровкой. Когда процедура была окончена, добрая самаритянка подперла щеку и печально посмотрела на жениха. Тот отзеркалил ее взгляд.

— Спасибо. Ты очень мило обо мне заботишься, — произнес он тоном, каким осужденный благодарит палача за шоколадку, предложенную за минуту до казни.

— Не за что. Увы, это все что я могу сделать, прежде чем…

— Чем что?

Сара замялась. Злосчастный виконт и так стоял на грани жизни и смерти… то есть смерти и окончательной смерти, а она готовилась дать ему пинка с разбегу.

— Только ты не переживай, в твоем состоянии это опасно. Лучше давай глубоко подышим… ой, что я говорю. Знаешь, у меня есть печальная новость касательно нашей грядущей свадьбы.