– Я… – У Ланкастера вспыхнули щеки от этих слов. – Э-э… Независимо от этого, похоже, я постоянно увлекаюсь женщинами, которые меня не любят. Ужасно жаль, правда.

– Синтия любит вас, – покачала головой Эмма.

Ему хотелось схватить ее за руку и спросить, что она имеет в виду, и откуда она знает, и что Синтия сказала ей. Но у него была гордость.

На самом деле это была совсем не гордость. Просто он четко понимал, что это никакого значения не имеет, любит она его или нет. Эта девушка была рождена с железным характером. Если она решила не выходить за него замуж, значит, не выйдет. Ее сердце в этом деле не имело решающего голоса.

– Спасибо за любезность, – сказал Ланкастер. – И за неоценимую помощь Синтии.

Эмма перевела взгляд к столу, откуда послышался взрыв смеха.

– Я скорее отрежу себе руку, чем допущу, чтобы молодую девушку вернули этому человеку. Я была свидетелем его игр, вы это знаете.

– Как и я.

– Значит, мы приняли решение.

Эмма повернулась к нему, мрачно улыбаясь.

Когда Ланкастер отошел от Эммы, выпитое, наконец, ударило в голову. Благодаря виски и выигрышам он уже почти не беспокоился, когда третий человек упомянул о его свадьбе.

– Лучше бы поскорее возвращались в Лондон! – давясь от смеха, проговорил сэр Чизхолм. – Вы пропустите свою собственную свадьбу, если не проявите осмотрительность, деревенщина!

Ланкастер был не в таких отношениях с сэром Чизхолмом, которые позволяли тому называть виконта деревенщиной, но он похлопал его по плечу и исчез, ни слова не говоря.

Да, ему действительно надо поскорее возвращаться в Лондон. Не может же он разорвать помолвку прямо накануне свадьбы. И хотя встреча с Имоджин и ее отцом вряд ли будет приятной, Ланкастер не мог дождаться, когда это произойдет. Он хочет быть счастливым. И плохая новость для семьи Брандисс станет началом его счастливой жизни.

– Лорд Ланкастер! – послышался знакомый голос.

Он повернулся и увидел спешившую к нему Синтию.

– Добрый вечер, мисс Мерриторп! – с поклоном ответил он.

Она немного смутилась, но только на короткое мгновение, потом присела в реверансе.

– Добрый вечер, милорд. Улыбнулась ли вам удача сегодня?

– Да, спасибо, все вполне терпимо.

Продолжая вежливо улыбаться, Синтия ущипнула его за запястье.

– Пожалуйста, лорд Ланкастер, не могли бы вы быть поточнее?

Николасу хотелось еще немного подразнить ее, но она вся трепетала от волнения, и от этой дрожи волновалась грудь. Ланкастер получал удовольствие, но вокруг было много других мужчин. Он наклонился к ней ближе, не сводя глаз с полной груди:

– Мы выигрываем, Син.

– Это правда? – Синтия сделала глубокий вдох, и платье еще плотнее обтянуло ее фигуру.

– У нас теперь около семисот фунтов.

– О! – Синтия ухватилась за его локоть и наклонилась к уху. – О, Ник, я чувствую такое облегчение.

Она еще сильнее прижалась грудью к его руке.

– Наверное, мне следовало предложить тебе шаль, – выдавил Ланкастер.

– Если ты скажешь еще хоть слово, я начну мычать.

Но от дальнейших шуток его уже отвлек румянец на ее щеках, ее розовые губы и нежная кожа шеи. Ему хотелось уткнуться туда и покрыть поцелуями все расстояние от шеи до роскошной груди…

Ланкастер оторвал от нее взгляд и перевел его на ближайшее лицо среди гостей. Этим лицом оказалась леди Осборн, которая как-то странно смотрела на него. Ланкастер расправил плечи и отодвинулся от Синтии.

– Если удача на моей стороне, поиграю еще часок, пожалуй. Тебе нравится вечер?

– Совсем не нравится, – улыбаясь, ответила Синтия.

– Синтия… – Она была так очаровательна сегодня, и он уже говорил ей об этом. А вдруг она ему не поверила? – Син…

Из толпы гостей послышался возмущенный голос. Возможно, неудачный карточный ход. Синтия оглянулась на шум.

– После того как мы заплатим твоему отчиму… – начал Ланкастер, но голоса стали еще громче.

И, похоже, доносились они из холла.

– Что там такое? – тревожно прошептала Синтия.

– Игрок проигрался, я уверен.

Однако у Ланкастера уже не было уверенности. Он положил руку на плечо Синтии.

– Оставайся здесь.

Он стал медленно пробираться сквозь толпу гостей. Но поскольку к холлу устремлялось все больше людей, им овладело желание поторопиться. Выйдя в холл, он, не обращая внимания на собравшихся там людей, протолкнулся вперед.

И оказался лицом к лицу с ночным кошмаром.

Прошло десять лет с тех пор, как Ланкастер видел его. Ричмонд не часто бывал в Лондоне. В городе было не так много невинности, а деревня дарила ему щедрые подарки.

Последние десять лет не прошли бесследно для этого человека, годы не пощадили его. Он выглядел беспомощным и хилым. Но Ричмонд никогда и не производил впечатления монстра. Он виртуозно исполнял роль волка в овечьей шкуре. Этакий приветливый и добродушный парень на публике, превращавшийся в чудовище за закрытыми дверями.