– Да нет, миссис Скотто. Вы же тверды, как кремень. Уж вы бы так треснули этого сопляка, что он вылетел бы из своих кроссовок.

Она слегка улыбнулась.

– Может, и треснула бы, а может, и нет. У агента, прикрывавшего Вуди, выбора не было.

– Мне почему-то кажется, что вы были близкими друзьями с Вудраффом.

Скотто прикусила губу и молча кивнула.

– До этой работы я служила в полиции, а Вуди был моим партнером. Мы жили с ним душа в душу, вроде как муж с женой: вздорили из-за пустяков, делили радости и горе, поддерживали друг друга. Когда мне дали это задание, я попросила задействовать и его. Если бы не я… может, он был бы…

Она тяжело вздохнула и всхлипнула.

– Не надо. Вы-то здесь ни при чем.

– Но ведь это я послала его в Сент-Луис.

– А что, вы намеренно посылали его, чтобы убить? – Я сознательно заострил вопрос.

– Конечно нет. Как обычно у нас говорят, он шел по следу денег. Так или иначе, он помогал нам в следствии.

– А чьи деньги-то?

– Одного кокаинового картеля. Мы расследуем очень крупное преступление. Вы даже не поверите, если я расскажу вам кое-что о нем.

– Что значит «если»? Думаю, лучше решить вопрос сейчас же. Без всяких «если». Мы ведь с вами работаем сообща, ухо в ухо. Вы говорите мне, что вам известно, а я сообщаю вам. Идет?

– Хорошо, но только при двух условиях, – согласилась она. – Во-первых, как сказали те парни из департамента иммиграции, здесь вы не опубликуете ни строчки; во-вторых, пока операция не завершится, вы вообще нигде и ничего о ней публиковать не должны.

– Что ж, требования вполне разумные. А теперь рассказывайте…

Говорить стало легче. Скотто согласно кивнула и прибавила скорости.

– Мотались мы из Монреаля в Майами, из Нью-Йорка в Сент-Луис и все же вычислили, что картель загребает здесь порядка 100 тысяч долларов в Минуту, а это 6 миллионов в час, до 150 миллионов в день, а в год под 50 миллиардов. Понимаете, 50 миллиардов долларов!

– Да, в такие деньжищи с трудом веришь.

– Но прежде чем их потратить пли вложить куда-то, эти деньги нужно отмыть, а для этого – собрать, пересчитать, упаковать и где-то хранить, прежде чем пустить в ход. Встал вопрос: где могут храниться 50 миллиардов долларов? Мы без устали искали их, а они столь же неутомимо перепрятывали их с места на место. Мы так и назвали эту операцию – «Пряталки».

– А как же тот стрелок-пацаненок встрял в эту игру?

– Окольным путем. Вуди вместе с партнером обшаривал там один склад. А в это время около проулка парень нес ружье на свалку, чтобы обменять его на наркоту. Ну, там это и случилось. – Она дернула головой. – Мы потеряли его за какую-то пару поганых ампул крэка.

– А на складе что-нибудь нашли?

– К сожалению, там было пусто. Нам сообщили, что его арендовала некая корпорация – одна из нескольких фирм, имеющих, по нашим данным, связи с картелем.

– Значит, картель. Еще одно из безымянных, обезличенных названий, вроде «организованная преступность». А этот картель случайно не называется ИТЗ или ИТЦ?

– Вроде бы нет. А что?

– Одна такая мерзкая компания упоминается в документах Воронцова.

– Вот как? Никогда о такой не слышала.

– Думаете? Боюсь, что слышали, и не раз. Собственно говоря, вы и подарили мне разгадку ее наименования.

– Я? Как это? Не припоминаю что-то.

– А фамилия Рабиноу вам знакома?.. Рабинович?.. ИЧ… По-английски окончание ИТЗ. Теперь понятно?

Скотто тихо присвистнула и погнала машину в свое управление кратчайшим путем.

Штаб-квартира СБФинП располагается в Арлингтоне, на автостраде, ведущей в Фэрфакс. Это совсем недалеко от знаменитого кладбища. Поворот к ней я увидел по флагштокам с флагами США и министерства финансов. Впереди показалось неказистое бетонное здание, чем-то напоминающее мне родные тускло-серые жилые блоки Нового Арбата. Четыре этажа из сборных железобетонных панелей нависали над единственным деревом. Напротив, через дорогу, стояло приземистое кирпичное здание, из его высокой трубы клубился серый дымок.

– Жгут, все жгут, – пробормотала Скотто, заезжая на стоянку позади здания СБФинП. – Проклятая жаровня полыхает целыми днями, без передыху.

– Какая жаровня?

– Да крематорий. Извините, мне надо заняться этими… – Не успела она договорить, как целая толпа репортеров с телевизионными и видеокамерами окружила нашу машину. – Отойдите, ребята! Отойдите! – Она выскочила из кабины и быстро пошла прочь.

Репортеры рванули за ней, устремив чуть ли не в лицо камеры, диктофоны и микрофоны и требуя:

– Расскажите, кого вы сейчас выслеживаете?

– Убивать я никого не собираюсь.

– А что делал агент Вудрафф на той свалке?

– Отдавал свою жизнь за нашу страну.

Скотто проскочила мимо колоннады к входу в здание, репортеры не отставали, атакуя ее вопросами:

– Несколько свидетелей утверждают, что мальчишка хотел сдаться, но в этот момент в него пальнули? Правда ли, что у него не было приводов в полицию? А как насчет утверждения его родителей, что у него не было оружия? Поскольку Вудрафф раньше был вашим партнером, что вы сейчас испытываете?