Агюилер снисходительно уточнил:

– По сути дела, так оно и есть. Однако те, кто эти гайки закручивает, любезно прислали мне копию своей последней директивы, предписывая предпринять особые меры и сохранить в тайне отгрузку именно этого сухогруза.

– А что секретное грузят-то? – быстро спросила Скотто, еще не остыв от возбуждения.

Агюилер встал, принес толстую папку, присел на краешек своего рабочего стола, ловким взмахом руки вытряхнул из папки компьютерные распечатки и стал перечислять:

– Туалетные столики, приставные стульчики, зеркала, трельяжи, кровати, всякие декоративные украшения и безделушки, постельное белье, драпировки и шторы, ковры, столовая и чайная посуда, письменные столы, настольные лампы, телевизоры – тысячи и тысячи всяких домашних хреновин.

– Боже мой, – отозвалась Скотто, сокрушенно мотнув головой. Инспектор Агюилер лишь улыбнулся в усы. А я представил себя в «мерседесе» Баркина в то памятное утро и вспомнил его замечание насчет кубинской экономики и намерения Кастро развивать туризм на острове.

– А мне думается, все это обстановка для гостиниц или для чего-то вроде этого. Разве не похоже?

– Похоже, конечно, дымок тут есть, но сигар пока не видно, – съязвил Агюилер, доставая еще одну стопку бумаг из своей папки. – Грузятся также контейнеры, под крышу набитые игральными автоматами, столиками для игры в карты и рулетку, колодами карт, игральными костяшками и фишками. Продолжать дальше, а?

Скотто подняла руки вверх в знак того, что сдается, и, присвистнув, спросила:

– Куба снова возвращается к шорному бизнесу?

Агюилер кивнул и сердито насупился.

– И кто же получатель всего этого груза?

– Некая компания «Туристика интернасиональ».

– Никогда о такой не слышала.

– Я тоже не слышал. Но за последние пару лет на Кубу уже отплыли десятки судов с самыми разными грузами. И все документы на отправку надлежащим образом оформлены, подписаны и заверены печатью правительства США.

Скотто насторожилась, я поймал ее быстрый взгляд.

– Сдается мне, во всем этом деле замешан ваш приятель Рабиноу.

– Какое совпадение – эта мысль тоже пришла мне в голову.

– А вы никогда не сталкивались с этой фамилией? – Скотто произнесла ее Агюилеру по буквам.

– Так Рабиноу, говорите? – переспросил он и мотнул головой – дескать, нет.

– А фамилия Рабинович тоже вам ни о чем не говорит?

– Одного малого из крановщиков вроде так зовут. Хотя нет, нет, вроде не Рабинович, а Лейбович. Не знаю, что-то похожее.

– Если этот малый работает крановщиком, то кранами наш Рабинович не занимается. А случайно не знаете, когда это судно отплывает?

– Конечно, знаю. Стало оно на якорь сегодня утром, – начал перечислять Агюилер, – привезло грузы, их нужно разгрузить, потом новые загрузить – словом, пройдет немало времени.

– Сколько? – настаивала Скотто.

Агюилер подошел к компьютеру.

– Ну-ка поглядим, что тут… Так, порт приписки Галифакс…

– Галифакс? – переспросила Скотто. – Стало быть, судно зарегистрировано в Канаде?

Агюилер согласно кивнул.

Скотто перевела на меня удивленные глаза. Это было уже кое-что.

– Ну, Катков?

– Канада имеет дипломатические отношения как с США, так и с Кубой.

– Это вы верно подметили. Кто же, по вашим данным, отправитель контейнера ИЯ 95824, а, инспектор?

Агюилер вынул очередной лист из папки и повел пальцем по строчкам.

– Вот он, отправитель – компания «Коппелия пейпер продактс, лимитед».

Как авгуры, мы со Скотто обменялись понимающими взглядами.

– Ладно. Так все-таки когда отплывает это судно со столь невинным грузом?

Агюилер снова обратился к компьютеру.

– Так. Отплывает… отплывает… в понедельник… в восемнадцать часов тридцать минут.

– Значит, через четыре дня, – облегченно вздохнула Скотто. – Стало быть, у нас есть время помыться, почиститься, перевести дух и собраться с новыми силами.

– Может, я чем-нибудь могу быть полезен? – поинтересовался Агюилер.

– Нам ничего не нужно, решительно ничего. Пожалуйста, ничего не предпринимайте. Договорились?

– Договорились, – ответил он с видимым облегчением.

– Мне только нужно воспользоваться вашим телефоном.