Я села на постель со свитком в руках. Голова чуть кружилась, буквы плясали перед глазами. Что со мной, неужели я так устала? Глаза закрывались, хотелось спать… В голове зазвенел сигнал тревоги — так не должно быть! Меня одурманили! Я попробовала вскочить с кровати, распахнуть окна — руки и ноги не слушались, свиток из разжавшихся пальцев упал на пол и закатился под кровать.

Только без паники, она сейчас не поможет! Драконья магия еще со мной, значит, делаю по порядку — надо позвать на помощь Ти и Ардена, проверить щиты, чуть расширив их, чтобы прикрыть драгоценности, включить кислородную подпитку через кожу — так дурман не попадет в кровь. В нос и рот ставлю фильтры — пусть проходит только чистый воздух. Теперь нужно поставить вокруг тела защиту от огня — а то мало ли что? Слишком легко было представить, как потом дядя, утирая слезу, расскажет эльфам, что бедная племянница упала в обморок и случайно задела свечу, устроила пожар и сама сгорела, бедняжка, не успели спасти — так её жаль! Готово. Теперь пытаюсь очистить кровь…

Мне не хватило совсем немного времени. Я всё еще не могла двигаться, когда в комнату вслед за лебезившим трактирщиком вошли два здоровенных бородатых мужика, посмотрели на мое лежащее с остекленевшими глазами тело на кровати, накинули мешок на голову и вынесли из комнаты.

Меня куда-то везли по ночному лесу, перекинув через круп лошади. Похитители не спешили, похоже, дорога была им знакома, и чувствовали они себя в лесу как дома. Через несколько фраз до меня дошло, что я попала в руки местной разбойничьей шайки, которой меня «заказал» некий важный господин. Болтаясь вниз головой, я слушала рассуждения про то, как бандиты собираются поступить с жертвой, то есть со мной, и чувствовала подступающий ужас.

— А чего? Тот уже аванс заплатил, давайте скажем, что девка в лесу сбежала и не нашли — волки съели, — пробасил первый голос.

— А нафиг? Он же еще заплатит? — второй голос. — Давайте отдадим, как договаривались.

— Ты её видел? Такая цыпочка, губки красные, щечки розовые, чистенькая, небось еще нетронутая. А впереди зима! Вот я и говорю, — оставим себе! А по весне, если выживет, на побережье в бордель продадим! — снова первый.

— Сивый прав, — хриплый голос кого-то третьего, — себе-то лучше.

— Дык не доживет до весны — помните ту черненькую? Через месяц померла! — еще один.

— Ну, помрёт, зато позабавимся! — снова третий.

— А искать не будут? — второй.

— Пусть ищут! Мы-то тут как у себя дома, не найдут! — бас первого.

— Мож прям щаз остановимся и опробуем?

— Рыжий, не гони. Холодно тут! До лагеря близко, а там кровать. Пусть у знатной барышни будет всё честь по чести…

В темноте раздался мужской хохот.

Я стиснула зубы: «Они не могут сделать со мной то, о чем говорят. Не могут, у меня щиты… Я не стану их жертвой! Не стану! Я — охотник, и это они будут моей дичью! Ну же, Бель, давай, думай!» Я снова послала мысленный призыв Тиану и Ардену. Беда в том, что я даже приблизительно не представляла, в каком направлении мы движемся — перед глазами маячил лошадиный бок. Ничего, парни найдут — на мне же цепочка Ардена. Надо только продержаться до их прихода, а в том, что они появятся, я не сомневалась.

Я могла бы прямо сейчас перебить всех говоривших разбойников при помощи магии. Но сколько человек на самом деле в этом отряде? Всех ли я слышала? И что буду делать я, парализованная, свалившись с лошади ночью неведомо где?

Пусть везут на свою кровать, решила я. Буду ждать подмоги в комфорте. Кажется, сознание полностью прояснилось. Так, пока болтаюсь вниз головой, что бы еще хорошего сделать? Чуть расширим щит, включив в него внутренние слои одежды. На стратегических местах отрастим шипы, небольшие, в пол пальца. Но кто схватится — мало не покажется. Да, надо еще прикрыть волосы, чтоб не лапали. А теперь снова вернусь к отраве в крови — что же такое убойное было в фитилях тех свеч?

Когда меня, как мешок, сгрузили с лошади и потащили в какой-то дом, я все еще не могла двигаться. Разбойники окончательно решили мою участь — «цыпочку» заказчику не отдавать, оставить постельной игрушкой для шайки. Если к весне буду жива — продать в бордель. Взяться за меня решили прямо сейчас.

Я чувствовала, что закипаю от гнева — да, физически сделать они мне ничего не могли. Но те жуткие вещи, которые они говорили, их сальные взгляды, тянущиеся ко мне лапы, сводили с ума. Сейчас, бросив моё неподвижное тело на кровать, бандиты собирались тянуть жребий, кто изнасилует меня первым. Ну всё, достали! — сейчас подожгу нафиг этот притон!

На границе сознания раздалось ржание:

— Что разлеглась? Мало наслушалась?

Мой единорог! Конечно, отравы было достаточно, чтобы лишить сознания хрупкую девушку, но для лошади такое количество, что троллю блошиный укус! Тем более, что единороги иммунны к большинству ядов.

Самая длинная соломинка досталась прыщавому с козлиной бородой Сивому. И это переполнило чашу моего гнева. Мир мигнул, а потом кто-то тонко завизжал. Кровать под лошадиным телом затрещала и развалилась на части. Я, перевернувшись, вскочила на ноги.

— Ой, единорог! А девка где?

— Девка стала единорогом? Эхх…

— Дык единорог еще лучше! Щаз завалим, знаешь, скоко маги дают за рог и шкуру? Они из него декокты делают! Богачами будем!

В меня полетел нож, брошенный Сивым. И упал, отразившись от силового щита.

Злобно взвизгнув и оскалив зубы, я бросилась к ненавистному «первому». Удар рога снизу вверх — и Сивый ошарашено уставился на развороченную грудную клетку с белыми осколками ребер и выпавший из живота перламутрово-фиолетовый клубок кишок. Что было дальше, я запомнила смутно — сознание отключилось, дав волю ярости и инстинктам.