— Спят люди, — потягиваясь, протянул вылезший за Ивановым Дмитрий. — Счастливые!

— Счастливые! — поддержал Иванов, делая вид, что смотрит по сторонам, на самом деле запоминая номер автомобиля, который доставил их сюда.

— Заходим в дом тихо, — предупредил Батурин, отпустив такси.

Открыв скрипучую дверь подъезда, они друг за другом поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Остановившись возле высокой, давно не крашенной двери, Батурин нажал кнопку звонка. В глухой тишине спящего подъезда металлическая трель звонка прозвучала очень резко. Немного подождав, Батурин позвонил ещё раз. Потом ещё. Долго не было ничего слышно, потом за дверью возникло какое-то движение.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Тётя Катя, это Саша, — отозвался Батурин.

Щёлкнул замок, и в образовавшемся проёме приоткрытой двери показалось заспанное лицо пожилой женщины. Подозрительно посмотрев на нежданных гостей и узнав Батурина, женщина впустила их в квартиру.

— Простите нас, — с порога рассыпался в извинениях Батурин. — Работа такая — нет покоя ни днём, ни ночью. А сегодня мы оказались в вашем районе. Я с ребятами решил прямо сюда. Уж простите, что беспокоим.

— Да ладно! — отмахнулась женщина, поправляя старенький расстёгнутый халат, из-под которого выглядывала такая же старая ночная рубашка. — Я-то на пенсии. Высплюсь завтра. Проходите на кухню. Чай будете?

— Тётя Катя, не беспокойтесь! — с благодарностью в голосе продолжал рассыпаться Батурин. — Мы всё сами…

Тётя Катя пошла к себе досматривать потревоженный сон, а нежданные гости, раздевшись, расположились на кухне.

Сняв в коридоре куртку, Иванов, не найдя ничего лучшего, спрятал пейджер во внутренний карман и прошёл к столу.

В стареньком холодильнике Батурин отыскал ливерную колбасу, на столе в целлофановом пакете — вчерашний хлеб, а в шкафу — начатую бутылку водки.

— Удача! — воскликнул Батурин, вытаскивая водку на свет.

Ужин начался.

— Я здесь родился, — признался Александр после первой пропущенной рюмки. — Мы с отцом и мамой занимали комнату в этой квартире. Отцу дали от завода. А тётя Катя с покойным мужем занимали вторую комнату. Сколько помню себя, столько помню тётю Катю. Она молодая красивой была. А своих детей ей бог не дал. А мужа её — дядю Лёню — почти не помню. Хорошо запомнились только его похороны. Говорят, что был он футболистом, и на игре получил удар ногой в живот. Умер быстро. Ну, давай, по второй…

Дмитрий разлил.

— За нашу удачу! — поднял рюмку Батурин и посмотрел на Иванова. — Выходит, что мы с Димкой теперь твои должники.

— Ничего вы мне не должны, — морщась от явно поддельной водки, процедил сквозь зубы Иванов, ставя пустую чарку на стол и выискивая глазами, чем закусить.

— А ты хорошо стреляешь! — поддержал Батурина Дмитрий. — Четверых с ходу уложить! Это ж какая выучка! Где стрелять учился?

— Повезло, — пожал плечами Иванов. — Я как заметил ручку пистолета, торчащую из кобуры мента, так уже ни о чём и не думал. Руки сами действовали. А стрелял я всегда неплохо. Уже в училище призы брал.

— А ты хоть догадываешься, что теперь тебе светит «вышка»? — неожиданно спросил Батурин.

Иванов, перестав жевать, посмотрел на Батурина:

— И что дальше?

— Ничего, — безразлично произнёс Батурин. — Тогда в лесу мне пришлось тебя «отмазать» и соврать Чугуну, что это ты девчонку очередью «подрезал». Иначе смерть снайпера он бы на тебя повесил. И твоё поведение мне тогда подозрительным показалось.

— А что сейчас? — Иванов смотрел на Батурина с холодным прищуром глаз.

Батурин не ответил, потянулся вилкой за отрезанным куском колбасы на тарелке в середине стола. Достав колбасу, положил её в рот, стал старательно жевать и посмотрел на Дмитрия:

— Давай по третьей!

Иванову очень не нравился разговор про убитого им снайпера, тем более в присутствии постороннего, но надо было этот начатый разговор заканчивать. Дмитрий ещё разливал водку по рюмкам, когда Иванов спросил, пытливо глядя на Батурина:

— Саня, а почему ты меня сразу не выдал Чугуну?

Батурин, немного подумав, посмотрел Иванову в глаза:

— Понимаешь, скажу просто, но понятно: есть в тебе что-то от человека. Отличаешься ты от многих из нас. Хотел я тебя тогда «заложить», но вот что-то не пустило. Ностальгия, что ли, по всему нормальному, человеческому. Ведь и я когда-то был таким. Как ты эту девчонку защищал! Сам был готов подставиться… Я решил, что лучше иметь такого друга, чем врага. Да и хотелось, чтобы ты чувствовал себя моим должником. Но сегодня ты сполна рассчитался…

— Странно это слышать от тебя, — Иванов даже смутился от неожиданных слов.

— Что слышать? — не понял Батурин.

— Слова такие, — Иванов посмотрел товарищу в глаза.

— Какие?

— Нормальные, как ты сказал… А девчонку всё-таки зря ты…

— А ты думаешь, что Сашка Батурин хладнокровный убийца и бандит?! — повысил голос собеседник.

— Не кричи, тётя Катя услышит, — напомнил Иванов. — Да, я так думаю.

Батурин сразу как-то сник, стал меньше.

— А может, ты и прав, — тихо произнёс он. — Ведь тётя Катя уверена, что я ещё в милиции работаю…