— Где тут можно умыться?

— Пойдем.

Она отвела его к речушке в густых зарослях высокого папоротника, и деликатно удалилась. Инвари разделся и с наслаждением влез в холодную воду, оглядывая себя. На спине багрово-синим расплывались кровоподтеки — следы от удара об стену, в которую его швырнул Ванвельт. Впрочем, они уже не болели. А вот крестом алевший на груди шрам, который был оставлен кинжалом Мора, покрылся коркой черной крови и немилосердно саднил. Инвари осторожно лил на него воду, смывая сгустки. Затем окунулся с головой и, окончательно заледенев, в прекрасном настроении вылез на берег — одеваться.

У костра мелькала тонкая фигура Гэти — она споро готовила завтрак.

Когда он подошел, она протянула ему походный котелок с дымящейся кашей, в которой алели крупные ягоды птичника, а сама села напротив, с удовольствием наблюдая, как он ест. Инвари не мог оторвать от нее глаз — она словно была соткана из солнечных лучей пополам с довольством. Ни тени не осталось от бледной девчонки, которую он спасал от герцогских гвардейцев. Бес, всегда сидевший в ней и сдавшийся только той ночью, сейчас выглядывал наружу сквозь ангельски голубые глаза.

— Как поживаешь? — доев, спросил Инвари, в общем-то, не зная, что еще спрашивать.

— Разбойницей быть лучше, чем шлюхой! — ничуть не смущаясь, ответила она.

— Ворчун передавал тебе привет, — внимательно наблюдая за ней, сказал Инвари.

На самом деле Ворчун приветов не передавал.

Она слегка изменилась в лице.

«Что же все-таки их связывает?» — подумал он в очередной раз.

— С ним все в порядке?

В ее голосе сквозило истинное беспокойство.

— Он, как всегда, холоден, и немного жутковат, — улыбнулся Инвари.

Она упрямо тряхнула волосами.

— Ты поспешно судишь о людях. Он очень хороший, добрый и…

Она осеклась, заметив его взгляд. Затем, помолчав мгновение, просто сказала:

— Приказывай, господин!

— Что?! — Инвари поперхнулся горячим ягодным отваром, который здесь пили вместо чая.

— Я — твоя рабыня, забыл? Таков обычай…

— Дурацкий обычай! — искренне возмутился Инвари. — Послушай, а почему бы нам ни забыть об этом? Мы останемся друзьями, и не будет никаких приказов, идет?

Она пристально посмотрела на него. Под этим взглядом Инвари показалось, что он краснеет. «Боги мои, только не это! — в панике подумал он, — Я — Подмастерье, а не…»

— Один раз я нарушила наши обычаи, — задумчиво сказала Гэти, — и жестоко поплатилась за это… Ты, что же, не хочешь меня?

Инвари снова поперхнулся. Спокойствие небожителя таяло как мед на солнце.

— Ты ведь шел к нам, чтобы провести ночь с блондинкой? — продолжала Гэти. — Почему же сейчас ты не хочешь того, чего хотел тогда? И платить тебе больше не придется.

— Ты ничего не поняла! — возмутился Инвари.

Она подалась вперед, словно от его слов зависела вся ее жизнь.

— Я пришел потому, что знал — в вашем городе опасность грозит всем, у кого светлые волосы. Я пришел узнать, что происходит! Помочь, если нужно… а не спать с тобой!

— А долг за меня ты тоже заплатил, чтобы помочь? — язвительно поинтересовалась она.

Он с готовностью кивнул.

Гэти вскочила на ноги, словно разъяренная кошка.

— Значит, ты выложил кучу денег и рисковал жизнью только, чтобы спасти меня? — вскричала она.

— А что в этом плохого? — удивился Инвари.

Она прищурила посиневшие от гнева глаза.

— Ничего. Но и хорошего тоже!

— Почему?

— Дурак! — в сердцах кинула она и одарила уничижительным взглядом, — Спаситель!

Она развернулась и вихрем унеслась прочь, едва не сбив с ног подходящего Шери. Ее лицо пылало, а волосы развевались на ветру, как крылья золотой птицы.

— Чем ты так разозлил ее? — поинтересовался тот.

Инвари пожал плечами.

— Она словно с цепи сорвалась! Вот это темперамент! — восхитился Шери, с интересом провожая глазами быстро удаляющуюся фигурку.

— А я за тобой! — опомнился он, наконец. — Волк задрал одного из наших. Лекарь не справляется. Посмотришь?

— А почему ты решил, что я разберусь? — удивился Инвари.

— Не знаю. Но сдается мне — ты разбираешься во многом!

«Точно! — подумал Инвари. — Только взбалмошные девицы в этот список не входят!».