Гэри задумался.

— Надо будет поспрашивать людей, что они знают о Пустошах. Здесь есть несколько стариков, служивших еще Арлону — они будут счастливы хоть чем-то насолить регенту.

— Ты продолжаешь называть его регентом?

— Это единственный законный титул, который он может носить. Ни я, ни мои люди не собираются признавать его истинным властителем Ильри.

— Ворчун велел напомнить тебе, что подземные жители столицы тоже, — раздался голос из темноты и к костру вышел Шери.

Инвари присвистнул.

— Вам, ребята, никак не обойтись без законного наследника, — сказал он, подвигаясь, чтобы освободить Шери место у костра.

— Его ищут и найдут, дэльф, — подал голос Гэри. — Но сначала мы разберемся с регентом.

— С каких это пор лесные разбойники следят за законностью? — поинтересовался подмастерье.

— С тех самых, как ее не стало в Ильри, — ехидно, как показалось Инвари, ответил Шери.

— Так это бунт! — Инвари сделал вид, что только что догадался.

— Нет, — Шери взглянул на Атамана, тот едва заметно кивнул, — это война!

Инвари удивленно их разглядывал.

— Я не предполагал, что вы можете зайти так далеко. А как же разбой на большой дороге?

— Это только начало. Наша цель — вернуть законного наследника на престол. К его появлению трон должен быть освобожден!

— Значит, все это делается ради власти, — заключил Инвари. — Жаль! А я-то думал, что ты — защитник обиженных и несчастных, хочешь спасти их от ужасной участи быть скормленными чудовищу в подземелье дворца.

— Замолчи, монах! — властно прервал Атаман и Инвари, к удивлению своему, замолчал.

— Когда на троне был законный правитель — всех этих ужасов не было в Ильри. Король должен управлять страной и заботиться о своих подданных, а не проникать извращенным умом в тайны мироздания! Арлон привел страну к благополучию, потому что редко думал о своей выгоде. Когда правитель думает о собственных удовольствиях — ничего хорошего из этого не выходит. Династическая кровь была чиста, покуда один из законных наследников не связал свою судьбу с ведьмой, и не возвел ее — не отрекшуюся, на трон рядом с собой, ибо таково было ее условие. Проклятие этого поступка легло на королевский род и Адамант — его прямое следствие!

— «… Такова была цель запретной любви короля Вилаона и коронованной ведьмы Элонории, цель, ведомая теперь лишь этой книге, да уже почившему автору ее, королевскому летописцу Пта», — пробормотал подмастерье.

Гэри подался вперед.

— Откуда тебе известно?

— Орденские архивы велики…, - Инвари улыбнулся, поднимаясь. — Что ж… Можете рассчитывать на меня. Я останусь здесь, ради законности, разумеется. А сейчас пойду, с вашего позволения, спать. Такие разговоры — лучшее снотворное!

И он скрылся в темноте.

Двое оставшихся некоторое время молча смотрели в огонь.

— Как думаешь, — спросил, наконец, Гэри, — ему можно доверять?

Шери пожал плечами.

— Он предупредил нас о западне в Логе, он вытащил меня и сестру из Подземелья. Он и от тебя отвел удар, не так ли?

Гэри покачал головой, не зная, что сказать.

— Ангели доверяет ему! — добавил Шерри, и лицо его озарилось нежностью.

— И это самый веский аргумент, не так ли? — по голосу стало понятно, что Атаман улыбается.

— Для меня — да! — серьезно отвечал Шери. — Но они провели над ним часть обряда. Я не знаю, что они хотели с ним сделать, и что, может быть, уже сделали? Я никогда раньше не присутствовал при этом! Но то, что я видел, меня напугало…

Шери передернуло.

— Когда… когда все это закончится — ноги моей не будет во дворце!

— Посмотрим… — голос Гэри вновь звучал холодно. — Присматривай за ним, Молчун.

Его разбудил тихий смех. Он разлепил веки и увидел склонившееся над ним лицо — румяное и свежее, блестящие голубые глаза, смеющиеся губы.

Она звонко поцеловала его и приказала тоном, не терпящим возражений:

— Вставай. Уже утро!

Инвари улыбнулся в ответ.

— Гэти, прекрасно выглядишь!

Она лукаво улыбалась. В буро-зеленом наряде следопыта ее можно было принять за мальчишку, если бы не рано оформившаяся соблазнительная фигура и длинные золотистые волосы, кудряшками падающие на плечи.

Инвари сел, протирая глаза. Тело ломило, словно его несколько дней везли скрюченным в бочке. Что с ним творится?