Энергия от зверя Грэхема металась в воздухе как маленькие любопытные ручки, она оглаживала и щекотала. Натэниел рядом со мной поежился; Мика лучше владел собой, но он тоже это ощутил. То, что сила выходила лишь легкими прикосновениями, означало, что Грэхем изо всех сил старается держать себя в руках. А вот что эту фразу можно отнести к Дольфу, я очень не была уверена.

Эдуард пропустил меня чуть вперед, и я остановилась так, чтобы меня было не достать, но чтобы Дольф и Грэхем меня услышали.

— Привет, Дольф. Я забираю у тебя Грэхема.

Дольф покосился на меня, но не стал отводить глаз от стоящего перед ним Грэхема. Когда-то я видела, как он пытался затеять ссору с Джейсоном — это не вышло, потому что Джейсона не так-то легко вывести из себя. В отличие от Грэхема.

Ко мне подошел детектив Смит, потирая плечи, как от холода. Декабрь, конечно, но дело было не в этом. Смит был парапсихически одарен — никакой конкретной способности, о которой бы я знала, но умел воспринимать ликантропов и прочие потусторонние вещи. Стоять рядом со спорящим вервольфом ему вряд ли было уютно, но Смит — человек стойкий.

— Лейтенант, маршал Блейк уходит и забирает с собой своего телохранителя. Таким образом, вам не придется беспокоиться о том, что он здесь делает.

Смит говорил легко и небрежно, стараясь держаться и выглядеть безобидно. У него это получалось: он ненамного выше меня, светловолосый, выглядит моложе своего возраста. Новичок в команде. Где, черт побери, Зебровски? Никто не умеет так справляться с настроениями Дольфа, как он.

— Я хочу знать, зачем нужны телохранители федеральному маршалу, — выдавил Дольф сквозь стиснутые зубы.

Грэхем посмотрел на меня, будто спрашивая: «И что мне ему ответить?»

Если не выдавать, что я слуга Жан-Клода или лупа Ричарда, так мне и сказать-то нечего. Редко мне удается хорошо соврать, если ложь не продумана задолго до того.

В напряженном молчании вперед вышел Мика:

— Это моя вина, лейтенант. Я ее люблю, а она чуть не погибла. Извините, что огорчил вас, наняв Грэхема, чтобы он ее сопровождал, но вы, я знаю, женаты и, уверен, поймете, как я испугался, увидав ее на больничной койке.

Иногда я забываю, как гладко умеет врать Мика. Ну, единственная настоящая ложь здесь та, что не он лично нанял Грэхема. А остальное, в общем, правда.

— Вы на ней не женаты.

— Мы живем вместе уже семь месяцев.

— Поговорим, когда год продержитесь, — сказал он.

— Ты всегда капал мне на мозги, чтобы я нашла себе постоянного бойфренда с горячей кровью. Я нашла, так какие у тебя проблемы?

— Когда тебя перестали устраивать просто люди, Анита?

Я покачала головой и выставила перед собой ладони:

— Этот спор мы сегодня вести не будем, Дольф. Грэхем, идем.

Мы ушли. У Дольфа не было ни одной причины нас задержать, кроме его ненависти к монстрам. Но быть ненавидимыми — не преступление в глазах закона. Что приятно.

Эдуард заехал на парковку возле Церкви Вечной Жизни, Олаф сидел рядом с ним. Я села на среднее сиденье вместе с Микой и Натэниелом, Грэхем — один на заднем. Эдуард даже не спросил, почему я пустила на переднее сиденье Олафа — наверное, тоже не хотел смотреть, какими глазами разглядывает меня Олаф. Очень трудно добиться, чтобы Эдуарду стало жутко, но Олафу это удалось — когда он трогал мои раны.

Парковка была так забита, что пришлось нам встать с нарушением правил — вблизи газона со скамейками и деревьями. В декабрьском холоде он смотрелся уныло и мрачно — а может, это только мое настроение, потому что в последний раз, когда я стояла на газоне этой церкви, то расстреляла из пистолета одного вампира. Из пистолета — это получается долго, и казнимый извивается и орет. Не самые лучшие мои воспоминания, и я зябко поежилась в кожаной куртке, которую привез мне Натэниел. Было бы теплее, если бы куртку застегнуть, но мне больше тепла нужна была возможность выхватить оружие.

Если видишь кого-то зимой с расстегнутыми полами, то почти наверняка под полой оружие. Натэниел застегнулся до горла, но на нем была такая же короткая куртка, и мы с ним были оба похожи на участников школьной вечеринки в готском клубе. Неприятно тут было то, что в том же стиле оделся Олаф: черное на черном, кожаная куртка, сапоги. Натэниел был застегнут, Олаф — нет. Мика свое пальто на подкладке перепоясал, и Грэхем тоже кожаную куртку на себе застегнул.

Белая и неукрашенная высилась перед нами церковь. Она всегда мне из-за отсутствия крестов казалась недостроенной. Но туда, где паству составляют вампиры, священные предметы не допускаются.