Я сделала глубокий вдох и вышла из круга успокаивающих рук. Вышла из круга теплоты навстречу очередной непонятности, которая как раз смотрела на меня карими глазами — островами на бледной коже лица. Питер не бледен от природы, как Эдуард или я, но сейчас побледнел. Потеря крови и боль очень этому способствуют.

Я шла к кровати — сейчас уж лучше лицом к лицу с Питером, чем с Олафом. Это я трусиха, или трус как раз Эдуард? Я точно знала, что ему куда проще прямо сейчас иметь дело с тысячей Олафов, чем с одним своим без пяти минут пасынком.

Лицо у Питера переменилось, когда он увидел, что я иду к нему. Боль у него не прошла, но его глаза тянуло не к моему лицу. И когда я оказалась рядом, у него в организме нашлось достаточно крови, чтобы покраснеть.

— Привет, Питер! — сказала я.

Он отвернулся, уставился в потолок. Очевидно, не доверял себе, что удержится и не будет смотреть на мою грудь, и не знал, как я на это отреагирую. Честно говоря, этого я тоже не знала.

— Я думал, ты ранена, — сказал он.

— Так и было.

Он посмотрел на меня, морща лоб:

— Но ты же на ногах. А я как из-под танка.

Я кивнула:

— Да, немножко даже сама себе удивляюсь.

Его взгляд снова опустился вниз. Олаф — маньяк и злобный тип, но в одном он был прав. Мужики будут глазеть — некоторые нарочно, чтобы быть грубыми, но не все. Некоторые, как Питер… ну, как будто моя грудь — магнит, а его взгляд — железо. Привлекает. Ох, поговорю я с Натэниелом насчет того, какую одежду в следующий раз подбирать. В смысле, в следующий раз, когда я окажусь в больнице без сознания. Я как будто и не сомневаюсь, что следующий раз будет. То есть если работу не сменю, стопудово будет.

Эта мысль меня всполошила. Я что, серьезно думаю оставить охоту за вампирами? На самом деле рассматриваю такой вариант?

Может быть, может быть.

Я покачала головой и пихнула эту мысль в ту же клетку с непонятностями. Очень, надо сказать, там уже полно было. Под завязку.

— Анита? — окликнул меня Питер.

— Прости, задумалась.

— О чем?

Он таки сумел глядеть мне именно в глаза. Хотелось погладить его по головке, хорошего мальчика, и конфетку дать. Что-то действительно странное у меня сегодня настроение.

— Если честно, задумалась, хочу ли я и дальше охотиться на вампиров.

Он сделал большие глаза:

— Ты что? Это же твоя работа!

— Нет, моя работа — поднимать зомби. А охота на вампиров предполагается побочным занятием. Иногда и с зомби можно пострадать, но охота на вампиров и одичавших ликантропов куда вероятнее приводит на больничную койку. Может, мне уже надоело видеть новые шрамы, приходя в сознание.

— А все-таки приходить в сознание — это хорошо, — сказал он слабым голосом.

Сейчас он уже не смотрел ни мне в лицо, ни мне в вырез. Он смотрел вдаль и будто видел что-то неприятное и переживал его снова — отчасти.

— А ты уже не думал, что очнешься, — сказала я сочувственно.

Он поднял ко мне лицо — большие глаза смотрели испуганно и потерянно.

— Да, я думал, что это оно. Думал… — Он замолчал и отвел глаза.

— Ты думал, что умрешь, — закончила я за него.

Он кивнул и вздрогнул — от этого движения ему стало больно.

— Я знала, что не умрем ни я, ни ты. Раны в животе болят дико и заживать могут очень долго, но при современных антибиотиках и правильном лечении редко бывают фатальными.

Он посмотрел на меня недоверчиво:

— И ты все это думала, когда засыпала от лекарств?

— Не совсем так. Но я много получала ран, Питер. Счет потеряла, сколько раз я теряла сознание и приходила в себя в больнице или в каком-нибудь еще худшем месте.

Я решила, что он опять уставился на мою грудь, но он спросил:

— Вот этот шрам у тебя на ключице, он откуда?

Еще один интересный побочный эффект выставления груди напоказ: выставляются еще и шрамы. Мою застенчивость больше смущала именно грудь, чем они.

— От вампира.

— Я думал, это укус оборотня.

— Не, вампира. — Я показала руки со всеми на них шрамами. — Почти все от вампиров. — Я тронула следы когтей на левой руке. — Вот этот — от ведьмы-оборотня. Она перекидывалась по заклинанию, а не от болезни.

— Я не знал, что есть разница.

— Разница в том, что заклинание не заразно и никак не связано с полнолунием. И никакие сильные эмоции тоже не вызывают перемены. Ее не будет, пока не наденешь соответствующий предмет. Обычно это меховой пояс.