Альк задумчиво прикинул ширину прохода.

– А если вообще мимо проскочит?

– Не проскочит, – уверенно возразил голова. – Дорога накатанная.

– Многих спустили?

– Случалось, – неопределенно ответил мужик.

– И что, все злодеи так с одного удара об камень и помирали? – дрогнувшим голосом уточнил Жар.

– Не все, – зловеще возразил голова. – Не все с одного то есть.

Вор только сейчас заметил, что большинство весчан прихватили вилы с собой.

– А может, ну его, этот божий суд? – шепнул он, наклоняясь к Рыске. – Коровы – дело наживное…

Девушка, тоже не ожидавшая такого поворота событий, готова была с ним согласиться, но тут вмешался Альк, уверенно заявивший:

– Не трусьте, с телегой я как-нибудь разберусь.

Рыска восхищенно уставилась на саврянина. Даже Жар скрепя сердце вынужден был признать, что мужества Альку не занимать.

Корову с волочащимися за хомутом оглоблями отвели в сторону. Милка безмятежно принялась щипать душистую траву, не обращая внимания ни на новых, ни на старых хозяев.

– Ну кто из вас себя на божий суд отдает? – торжественно спросил голова, обрывая совещание истцов.

Альк горделиво вскинул голову. Два мужика покрепче уже протянули к нему руки с веревками, но тут саврянин обернулся и уверенно ткнул пальцем в Жара:

– Он.

– Хороший выбор, – одобрил голова. – Кто громче всех кричал, тот пусть и ответ держит!

Против белокосого, впрочем, он бы тоже не возражал, а вот девчонку жалко – ишь побледнела, рванулась к дружку, да саврянин ловко перехватил ее за локти, стянул их за спиной.

Вор так растерялся, что безропотно позволил усадить себя в телегу, затрепыхавшись, только когда его запястья стали обкручивать веревками и привязывать к обрешетке по разным сторонам телеги.

– Эй, так нечестно! – возопил он, но мужики были сильны и суровы.

– Божий суд нечестным быть не может, – нравоучительно заметил Альк, поудобнее, одной рукой перехватывая отбивающуюся Рыску вокруг груди, а свободной ладонью зажимая девушке рот. Весчане неприязненно косились на саврянина: ну погоди, голубчик, если с твоим дружком неладно выйдет, мы с тобой тоже разберемся, еще похлеще. Но вступаться за девушку никто не собирался – мало ли какие у белокосого на нее права, может, это его жена или сестра.

Разобравшись с веревками, мужики обошли телегу, подперли ее плечами и вопросительно покосились на голову.

– Пускай! – разрешил тот.

Мужики налегли, закряхтели. Телега с трагическим скрипом сдвинулась с места, нехотя перевалила через горбину холма, наклонилась – и покатилась сама, все набирая скорость.

Рыска почувствовала, что держащие ее руки внезапно ослабели, дернулась, вырвалась и с отчаянным: «Жа-а-ар!!!» – помчалась вдогонку.

Некоторые из баб закрыли глаза руками, шепча: «Ой, страсть-то какая, нет моченьки смотреть, помилуй нас Хольга!» У мужиков, напротив, моченька была, а к ней жадное любопытство. Телега грохотала, истец вопил, Рыска пищала, размахивая руками, как домашний гусь крыльями, пытаясь подняться в небо вслед за вольной стаей. Со стороны казалось, что это ей вот-вот удастся.

И лишь саврянин почему-то ухмылялся, двумя пальцами массируя переносицу.

Телега мчалась, казалось, прямо на Сашия, но в последний миг правое переднее колесо подскочило на кочке, повозка повернулась и, как нитка в иголочное ушко, вошла между камнями. Только боком по Хольге провела, оставив на ней полосу из содранного лишайника.

Весчане дружно охнули – кто разочарованно, кто восхищенно. Телега еще немного проехала и остановилась: низина после вчерашнего дождя была сырой и топкой, колеса на четверть увязали в земле. Люди начали потихоньку, боком, спускаться со склона, опираясь на вилы, как на посохи. А к телеге уже подбежали те, кто стоял и глазел внизу. Жара развязали, поставили на ноги и дружески хлопали по плечам и спине, поздравляя с победой. Вор шатался, ошалело моргал вытаращенными глазами. Рыска с разбегу врезалась в него, как телега в камень, обняла, уткнулась в грудь.

Последним с холма неспешно, как племенной бык, спустился саврянин.

– Ну что? – лениво поинтересовался он. – Теперь можно наших коров забрать?

– Ты!!! – взвыл Жар, отталкивая Рыску и кидаясь на Алька. – Подлюга!

– Но-но! – От первого удара саврянин легко уклонился, а на втором Жар оступился и плашмя рухнул в грязь. – Откуда столько ярости? Тебя чего, в телеге растрясло?

– Это ты должен был в ней сидеть!

– С какой стати?

– Ты же сам вызвался!

– Ничего подобного. Я сказал, что разберусь с телегой, а не заберусь в нее, – пояснил Альк, многозначительно понизив голос.

Вор заткнулся. Если селяне догадаются, что среди их гостей есть путники, то, чего доброго, заставят перекатывать! Надо действительно поскорей хватать отсуженное и прясть отсюда нитку, а саврянскую морду набить и потом можно.

– Кости целы? Так вставай. – Альк протянул вору руку, но тот остался лежать, глухо постанывая и наслаждаясь тсарящим вокруг него переполохом. Правда, только Рыскиным, зато весьма обильным.

– Какое «вставай»?! – напустилась зареванная девушка на саврянина. – Вдруг он, пока телега по кочкам скакала, отбил себе что-нибудь и теперь помирает?