– Я не знаю…

– Призови на помощь воображение, Хэнк. Представь его с длинными волосами, бородатым.

Я вздохнул.

– Да какая вообще разница, кто он?

Она взяла вилку и ткнула ею в цыпленка.

– Что ты имеешь в виду? – В ее голосе смешались сомнение и подозрительность.

– Если даже мы и решим, что он и есть похититель девушки, неужели мы сможем повлиять на то, что должно произойти завтра?

Сара отрезала кусочек мяса и отправила его в рот. Жевала она медленно, словно опасалась, что пища может быть отравлена.

– Разумеется, сможем, – наконец ответила она.

– Давай исходить из того, что он действительно агент ФБР.

– Но мы же уже решили, что это не так.

– И все-таки: порассуждаем гипотетически.

– Хорошо. – Вилка ее замерла над тарелкой. Сара была готова к спору.

– Что бы я должен был сделать в таком случае?

– Отвести его к самолету.

– Да, но тогда мне пришлось бы сходить туда самому сегодня вечером и положить деньги на место.

Она уронила вилку на тарелку.

– Ты не сделаешь этого, – воскликнула она.

– Придется, Сара. Ведь я – единственный подозреваемый в этом деле. Как только мы покинем город, ФБР заинтересуется нашим исчезновением и объявит розыск.

– Но неужели после всего, что тебе пришлось совершить, ты сможешь вот так просто сдаться?

– Что нам пришлось совершить, – поправил я ее. Она оставила мою реплику без внимания.

– Нет никакой необходимости в том, чтобы возвращать деньги, Хэнк. Если ты отведешь его к самолету, никаких подозрений в отношении тебя не возникнет. Следов в лесу не осталось, так что никому и в голову не придет, что кто-то там уже побывал. В самолете найдут пятьсот тысяч, и останется предположить, что информация осведомителя была ложной и пилот спрятал оставшуюся часть денег где-нибудь в другом месте.

Я взвесил сказанное. Пожалуй, рассуждения Сары не были лишены здравого смысла. Безусловно, ее план был рискованным, но не в большей степени, чем моя идея вернуться к самолету и положить на место деньги.

– О'кей, – сказал я. – Итак, если мы решим, что он действительно агент ФБР, я наберусь смелости и отведу его к самолету.

Сара кивнула.

– А если мы придем к выводу, что он – похититель?

– Ты никуда не пойдешь.

– Почему?

– Потому что он – убийца. Он убил всех этих людей – охранников, шофера, горничную, девушку. Ты позвонишь Карлу и извинишься, что не сможешь поехать с ними. Придумаешь какую-нибудь отговорку. Скажем, что заболел ребенок и тебе надо везти его к доктору.

– Но я тоже убийца, Сара. Так что это еще ни о чем не говорит.

– Как только он увидит самолет, он пристрелит вас обоих. Вот почему он хочет, чтобы ты тоже пошел вместе с ними. Так он сможет избавиться от всех свидетелей сразу.

– Если я не пойду, его отвезет Карл.

– И что?

– Следуя твоей логике, как только они найдут самолет, этот парень убьет его.

Сара задумалась. Когда она заговорила, голос ее прозвучал тихо, и в нем угадывались нотки стыдливости.

– Это для нас не так уж и плохо, – сказала она. – Новое убийство, которое он совершит, отодвинет на задний план сомнения в нашей причастности к делу. Наши персоны уже вряд ли заинтересуют следствие.

– Но, если мы признаём, что этот парень – Вернон, это равносильно тому, что мы подставляем Карла. Это так же мерзко, как если бы нам пришлось убивать его самим.

– Эти двое – единственные, от кого исходит угроза для нас. Только они могут нащупать нить, которая связывает тебя с самолетом.

– А тебя не будет мучить совесть? Если Карла убьют по нашей вине?

– Нашей вины здесь не будет, Хэнк. Я хочу лишь одного: чтобы ты оставался в стороне.

– Но если мы узнаем…

– Что ты хочешь? Предупредить Карла?

– Тебе не кажется, что мы должны это сделать?

– Ну и что ты ему скажешь? Как ты объяснишь свои подозрения?

Нахмурившись, я вперил взгляд в тарелку. Сара была права: предупредить Карла можно было, лишь рассказав ему о том, что мы нашли на борту самолета.

– Может так случиться, что он и не убьет его, предположила Сара. – Это всего лишь наши догадки. Он вполне может забрать деньги и скрыться.

Я очень сомневался в этом; думаю, и Сара тоже. Мы оба сосредоточились на еде.

– У тебя нет выбора, Хэнк.

Я вздохнул. История повторялась – мы опять были вынуждены убеждать себя в том, что выбора нет.

– Как бы то ни было, вопрос остается открытым.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что мы не выясним личность этого парня до тех пор, пока все не кончится.

Сара задумчиво смотрела на Аманду. Малышка подняла ручонки вверх, и казалось, будто она протягивает одну матери, а другую – мне. У меня даже возникло желание ответить ей пожатием. Но я подавил его, зная, что ребенок лишь расплачется.