Подтянувшись, девушка устроилась на ветвях росшего над обрывом дерева. Немного передохнув, Стелла взобралась выше и смело прыгнула. Она вынырнула довольно далеко от берега, фыркая от попавшей в нос воды. Снова немного понежившись на спине, девушка поплыла к лошадям и, расседлав, по очереди искупала.

Когда полуодетая Стелла, стоя на мелководье, отжимала мокрые волосы, из кустов высунулся конский череп. Осмелевшая тварь подошла к воде и… принялась пить! Ошеломлённая принцесса не сводила с неё взгляда. К счастью, на скелете нашлись «опознавательные знаки» — шитьё на чепраке. Значит, это конь гуала, с которым разговаривал Валар.

Сначала она испугалась, но потом успокоилась, даже стало интересно, зачем гуал пожаловал сюда в светлое время суток.

Принцесса быстро оделась и, на всякий случай, достав перстень Мериада, крадучись подошла к зарослям, из которых вышел конь-скелет. Он поднял голову и посмотрел на неё пустыми глазницами, внутри которых пульсировал красный огонёк. Преодолев страх, девушка протянула руку и коснулась гладкого черепа. Он оказался прохладным, но приятным на ощупь.

— И чего я боюсь? У Мериада лошади страшнее, а эта вполне безобидна. Ей даже нравится, когда её гладят.

Действительно, конь-скелет вытянул шею и тёрся об её ладонь, словно кошка. Неужели таким, как он, тоже не хватает ласки?

Увлёкшись изучением загробного существа, Стелла не заметила появления его хозяина.

— Каларда, хостес! — услышала принцесса низкий голос гуала. — Вред рена фиан?

Девушка вздрогнула и отскочила.

— Он ведь приказал, чтобы вы меня не трогали. — Она подумывала о путях к отступлению. Кто знает, может на таких существ магия перстня не действует; кроме того, сколько можно пользоваться чужими вещами!

— Любезная госпожа, у меня и в мыслях не было нарушить его приказ. Но если я испугал Вас, то непременно должен рассмешить. Вы позволите?

— Что позволю? — в недоумении переспросила Стелла.

— Вернуть Вам утерянное расположение духа.

Первый раз её пугали, а потом просили разрешения рассмешить. Ладно, пусть смешит, если ему хочется. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Хорошо, позволяю. Только отойдите подальше. Шагов на пятнадцать.

— Слушаюсь и повинуюсь, хостес!

Точно отсчитав указанное расстояние, гуал остановился:

— Позволено ли мне будет сесть, хостес?

— Садитесь.

Принцесса хотела незаметно забрать оружие, — мало ли что? — но осталась стоять, где была. От напряженного выражения лица не осталось и следа, она смеялась — мертвец со всего размаха плюхнулся на землю и рассыпался на части. Кости принялись жонглировать друг другом, ведя друг с другом непринужденную светскую беседу.

Принцесса не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась. Она сидела на песке, обхватив живот руками, и хохотала, рискуя во время очередного приступа смеха упасть на спину и захлебнуться.

— Меня зовут Жанги, — осклабился череп, в очередной раз взлетая вверх. — Моим костям двести сорок лет.

— Надо же, целых двести сорок! А это вместе с земной жизнью или без?

— Вместе с ней, хостес. Земная жизнь у меня была короткая — всего каких-то сорок пять лет.

— А чего ж так?

— Так я в бытность земного существования служили в королевской охране. Сами понимаете, работа нервная, опасная, не все любили…А я ведь еще и сержантом был!

— Понимаю, — сочувствующе кивнула Стелла. — Умерли на боевом посту?

— Да если бы! Удар в спину, хостес, — и место сержанта свободно.

— Знаете, я вспомнил одну историю. — Жанги собрал кости и привёл себя в порядок. — Она случилась в Ячимаре, а я родом оттуда. Как-то в один богатый дом послали за лекарем. Он пришел. Встречает его взволнованный муж и восклицает: «Моя супруга умирает!». «Да что же с ней такое? — удивился лекарь. — Я ведь только вчера был у Вас и прописал больной пиявки. Болезнь не серьёзная, они должны были помочь». «Ах, доктор, они не помогли! Она съела четыре, а больше есть отказывается!».

Стелла улыбнулась.

— А вот другая история, — не унимался гуал. — Представьте: лунная ночь, небольшой постоялый двор на берегу реки. Хозяин выходит подышать воздухом перед сном и видит дочь, которая с кем-то целуется. Дождавшись, когда она вернется домой, отец кидается к ней с вопросом: «С кем это ты целовалась, паршивка?». «А где, папочка? — переспрашивает дочка. — У сарая или под ивой?».

Подобных истории у Жанги было много, не все забавные, зато некоторые заставляли принцессу хохотать до слёз. Она перестала бояться рассказчика, убедившись в его полной безобидности.