И экзотические плоды, и яблоки тут же были забыты. Принцесса попятилась, а потом, не выдержав, побежала. Пара минут ушла на поимку лошадей, в отсутствии бдительного контроля, беспрепятственно бродивших по саду.

Стелла уже занесла ногу в стремя, когда услышала смягченные травой шаги. Она с трудом удержала равновесие — сердце обмерло, за доли мгновенья упало из груди в пятки. Эти мгновения стали роковыми; перекинуть через седло вторую ногу девушка так и не смогла, балансируя в неудобной позе между небом и землей.

— Ав менер йет йо, рой? Рингу? И лолу ар такеранан биисас… Ве ред ивимель йо вер ивмир нер кьер. Скардам, чре йозу дарун след! — Ей показалось, что голос Валара прогремел над дорогой. — Сверад ар даман, рой!

Стелла онемела от страха, не в силах ни залезть в седло, ни вынуть ногу из стремени. Она боялась повернуть голову, боялась встретиться со стальными глазами дакирца.

— Ты, что, глухой? Не понимаешь по-дакирски? — Принцесса нашла в себе силы боязливо поднять голову при новом звуке этого голоса. Валар был рядом, один, без охраны. Даже не скажешь, что перед ней король.

— Да, господин. — Нужно было что-то ответить, нужно было до конца играть роль желторотого генра. — Извините, я недавно на службе, приехал из Грандвы и не успел…

— Зато успел научиться воровать. Ладно, яблоки я тебе, так и быть, прощаю. Может, ты всё же слезешь на землю? Или ты примерз к седлу от страха?

Принцесса кое-как высвободила ногу из стремени и неуклюже поклонилась.

— Ну, хотя бы так. — Дакирец скептически осмотрел её и перешёл на грандванский, искусно растягивая слова. — Как тебя зовут?

— Ханк, господин. То есть, Ваше величество.

— И куда же ты так спешишь, Ханк?

— В Монамир.

— А тебе не кажется, что он в другой стороне? — с издёвкой поинтересовался Валар. Принцесса непроизвольно втянула голову в плечи. — Зачем тебе в Монамир? Там твой отряд?

— Нет.

— Тогда зачем? Или ты дезертир? — Глаза его недобро прищурились.

— Никак нет! По совету командира я веду в столицу лошадь и собаку, пойманных в лесу. Мне сказали, что они принадлежат «лиэнской девчонке».

— И поэтому собака без ошейника? — покачал головой король. — Откуда ты знаешь, что эти животные действительно принадлежали той девушке?

— Мне так сказали.

— Кто сказал?

— Офицер.

— Как зовут этого офицера?

— Сурж.

— Очень интересно. Значит, девушку вы не нашли, а принадлежавших ей животных — да. И где же?

— Возле Иде.

— Занятно. А почему ты уверен, что твои находки нужно непременно отвезти в Монамир?

— Так у меня же приказ…

— Покажи мне его.

— У меня устный приказ.

— Как, неужели у тебя нет сопроводительных бумаг, даже письма к коменданту?

Стелла промолчала.

— Ну, так как?

— Мне ничего не дали, просто велели отвезти.

— Интересно, очень интересно. Вместо того чтобы оставить их в Иде, ты тащишься в Монамир. Ты уверен, что правильно понял приказ? Или уверена? — Валар рассмеялся и указал на овальный карнеол в серебряной оправе. — У кого Вы его украли? Убили какого-нибудь генра? К примеру, возле Иде.

— О чём Вы, Ваше величество? — Принцесса постаралась изобразить на лице удивление, хотя знала, что бледна, как смерть. — Да, я был в Иде, но никого не убивал. На любом постоялом дворе могут подтвердить мою личность.

— Неужели? Милая ложь, но, увы, не совершенная, хотя, не спорю, у Вас богатое воображение. Я хорошо помню Вашего вороного, да и в Вашей истории концы с концами не сходятся. Может, прекратим этот нелепый маскарад? — Резким движением он сорвал с её головы капюшон. Девушка готова была расплакаться, когда огненная змея упала на спину.

Пути к спасению были отрезаны, оставался только одно средство. Она выхватила меч, но клинок с черной змеёй на лезвии легко отвёл удар.

— Что за ребячество, Ваше высочество? Нужно уметь проигрывать. Отдайте мне оружие, а то можете нечаянно пораниться. И избавьтесь, наконец, от этого глупого пушка над губой!

Он один. Она тоже одна. И он вертит ей, как хочет! Холодные глаза, бесстрастный тон. Всё должно быть по его правилам… Но он же один!

Кинув на него презрительный взгляд, принцесса положила меч на землю. Валар, взяв под уздцы Ферсидара, наклонился за ним. Стелла промахнулась на считанные дюймы — дакирец родился в рубашке, нож всего лишь оцарапал ухо.