Он не успел ни увернуться, ни даже поставить щит — разноцветные заряды завершили траекторию на его груди.

Сандру, которая стояла, расставив ноги на ширину плеч, полуприсев и сжав кулаки, они проигнорировали.

Сашка свалился сразу — мешком, кулем с мукой. Чебурашки шарахнулись в стороны, как волны Красного моря перед одним иудейским пророком. Правда, бренное тело штурмана так и не встретило мостовую лбом — Санька его подхватила. Лицо у Сашки стало белое-белое, веки сразу же посинели.

Такие лица Саньке видеть приходилось, и ни один раз. Некоторых потом даже хоронили при ее участии. Она прекрасно знала, что делать в таких случаях, и могла продолжать даже без участия разума — который все равно отключился при попытке представить дальнейшую жизнь без сашкиного участия.

— Ах вы так… — сказала Сандра, укладывая Сашку на мостовую у своих ног. Она даже машинально попыталась устроить его голову поудобнее, хотя Белобрысову явно уже было все равно. — Ах вы так… Ну, получите!

Ее губы сами собой растянулись в широченной, безумной улыбке. Она сомкнула руки «лодочкой» перед собой, как будто собиралась плеснуть кому-то в лицо воды. Произнесла несколько слов. Слова были такими старыми и такими странными, что их вряд ли бы многие поняли на Земле — а про Майреди и говорить нечего. Потом Сандра перевернула руки, так, чтобы левая ладонь накрывала правую, и развела их.

Над правой ладонью порхала, словно танцуя, ярко-синяя бабочка, рассыпая с крыльев сияющую пыльцу.

Мир для Сандры скрутился до одного мгновения, которое жило между ее ладонями. Биение крыльев — как биение пульса, который зачастил сумасшедшей барабанщицей, готовясь прерваться.

«Бабочка» — заклятье смертоносное и запретное, настолько, что его даже никто не помнит. Сандра раскопала его давно, еще в бытность студенткой, и никогда никому про это не рассказывала. Даже мужу не сказала, хотя тогда еще не овдовела. Его еще называют заклинанием «последнего козыря» — потому что одним из ведущих компонентов является жгучее отчаяние чародея. За ним не обязательно следует смерть создателя — хотя бабочку контролировать чрезвычайно сложно, она только и ждет, чтобы сорваться. Зато почти наверняка — более, чем вероятно — следует смерть всех, находящихся поблизости.

Сандра была уверена, что чебурашки не испугаются, просто не поймут, чего бояться. Откуда им знать земную историю, а тем паче земные легенды?

На ее удивление, по толпе пронесся вздох ужаса, единый и потрясенный. Толпа рванула врассыпную в разные стороны, наплевав на повозки. Сандра видела, как один чебурашка прыгнул в канализационный люк, а другой — сиганул на тот самый балкон, с которого началась погоня за Абордажем.

— Ну что? — сказала Сандра, чувствуя, как дрожит и набирает силу ее голос, как несется он над крышами, пугая майредских печальноголосых птиц. — Не хотите умирать, а, пушистые сволочи?! А убивать — вам нравится?!

Сандра не видела себя со стороны, но если бы видела, то заметила бы, что тоже начала светиться синим, не хуже бабочки. Сияние волнами окутывало ее, разжигая в глазах невозможный блеск. Кормчий, и так высокая и мускулистая, стала казаться еще выше, особенно в глазах перепуганных чебурашек.

— Санька! — вдруг услышала она слабый голос. — Ты чего творишь?

Пораженная, Сандра повернула голову.

Сашка, как ни в чем не бывало, приподнялся на локтях с тротуара, и непонимающе уставился на нее. Он по-прежнему казался мертвенно бледным, но трупы все-таки не разговаривают.

— Хватит уже!

— Я… Ага! — Сандра попыталась прикрыть бабочку левой ладонью, но обнаружила, что рука ее отказалась двигаться: она так и держала бабочку на ладонях «лодочкой». — А как?!

Она закусила губу, собирая всю свою волю, всю свою энергию в кистях рук и кончиках пальцах. Упражнения на концентрацию — вот первое, чему учат любого ребенка, вот первое и последнее, чему учат на факультете корабельных чародеев. Сейчас концентрация ей не давалась: легкокрылое и смертоносное перепончатокрылое неудержимо рвалось прочь.

— Да ну, — сказал Сашка, привставая на колено. — Как два пальца…

И непринужденным жестом накрыл руки Сандры своей ладонью.

— Ты что… — ахнула Сандра, тем более, что Сашка жутко сморщился, согнулся и застонал сквозь стиснутые зубы. — Идиот!

Но Сашка уже не слышал: он снова свалился, теперь уже прямо на Сандру. Она успела подхватить друга обеими руками, не заметив даже, что бабочка пропала.

— Златовласка! Саша, ты живой?! — отчаянно крикнула девушка.