Шрифт:
Одетый в летнее платье, Ду Фу раскапывал лопатой снег, надеясь найти хотя бы немного неубранного батата, чтобы накормить семью (дикий мед и дешевый батат, о которых он писал, остались лишь поэтическими образами) :
Длинная лопата!Длинная лопата с ручкой деревянной,Стала ты отнынедля меня единственной надеждой.Желтого бататане найти под горным толстым снегом,Не спасут от ветрастарые заплаты, тощие одежды.Вот бреду усталосо своей лопатой и пустой котомкой,Плачут мои детив утлой комнатенке за глухой стеною.До чего тоскливо!Я вторую песню допою лихую, -Пусть в домах напротивслушают соседи и грустят со мною.(Из цикла «В 759 году поселившись в уезде Тунгу, сочинил семь песен»)Вспоминая братьев, Ду Фу думал о том, что если ему придется умереть в этих краях, то никто из них даже не найдет его могилы:
У меня есть братья,у меня есть братья в стороне далекой.Кто из них троихпрежних сил своих сохранил немного?Суждено всю жизньрасставаться нам - не дождаться встречи,И степная пыльподнялась вокруг - не видна дорога.На восток летятгуси чередой, журавли - за ними,Как бы я хотелунестись им вслед и до вас добраться!Эту третью песньтрижды пропою. До чего тоскливо!Если здесь умру,то моих костей не найти вам, братцы.(Из цикла «В 759 году поселившись в уезде Тунгу, сочинил семь песен»)24 декабря 759 года семейство Ду покинуло уезд Тунгу. Зимний ветер нес горькую пыль, срывая холстину, покрывавшую уложенные на телегу вещи, трепал гривы коней, и Ду Фу, шагавший навстречу ветру, нагибался вперед и придерживал на голове шапку. В такую погоду лучше всего оставаться дома, кутаться в верблюжье одеяло и греть руки над теплой жаровней, но ему ли, нищему поэту, спокойно жить на одном месте, если даже мудрецы древности «никогда не сидели на циновке так долго, чтобы ее согреть». За этот год Ду Фу пришлось уже совершить три трудных путешествия: из Лояна в Хуачжоу, из Хуачжоу - Циньчжоу, из Циньчжоу - в Тунгу. И вот теперь - четвертое, может быть самое трудное, потому что им предстоит взбираться по шатким бревенчатым настилам горных дорог, ночевать на отвесных скалах и греться у костра...
В последние дни декабря самое трудное путешествие этого года благополучно закончилось - Ду Фу со своим семейством наконец добрался до Чэнду, Южной столицы империи. Их встретили шумные перекрестки, крики уличных торговцев, суета и оживление, столь заметно отличавшие быт южан от чинной благопристойности северных городов. Богатые особняки южной знати не уступали усадьбам чанъаньских вельмож. Музыка и пение слышались всюду, но Ду Фу и здесь чувствовал себя путником, заброшенным в чужие края, и с тоской вспоминал родной север:
Солнце вечернее,спрятавшись в вязах и тутах,Греет усталого путникастарое платье.Много чудесноговстретив на горных дорогах,Вдруг у небесной чертыоказался опять я.Всюду встречаютсялица людей незнакомых,Срок возвращенья домойникогда не настанет.Воды великого Цзянастремятся к востоку, -Так же томительнотянутся годы скитании.В городе славноместь много усадеб цветущих,Даже зимойдерева в них покрыты листвою.Всюду разноситсяимя чудесного града:Флейты поюти свирели звучат надо мною.Дивно звучат,но внимает им путник с печалью,В сторону глядяна быструю воду речную.Птицы летят -возвращаются в старые гнезда,Я ж никогда не увижусторонку родную.Вот и лунана небо вышла ночное,Звезды вокругзамерцали трепещущим светом.С давних временлюди привыкли к скитаньям, -Стоит ли мнедумать с тоскою об этом?(«Город Чэнду»)Ду Фу утешал себя тем, что и в древности людям приходилось скитаться вдали от родных мест: недаром в стихах Цао Чжи так часто встречается образ перекати-поля, а Се Линъюнь сравнивает себя с птицей, тоскующей о родных лесах. Вот и Ду Фу написал о птицах, возвращающихся в старые гнезда - туда, куда ему уже не вернуться. «Сторонка родная» осталась далеко позади, и Ду Фу предстоит устраиваться здесь, на чужбине - в славном городе Чэнду.
ДУ ФУ СТРОИТ СОЛОМЕННУЮ ХИЖИНУ
Крестьяне из южных предместий Чэнду, отвозившие на рынки города свежую зелень, каждое утро видели, как на берегу Реки Ста Цветов, за небольшим деревянным мостом, поднимается остов нового дома. Сначала на огороженном месте появились бамбуковые колонны-столбы, затем на них легли поперечные и продольные балки, а на балки - соломенная крыша. Затем плотники вставили в окна просторные рамы, оклеенные оконной бумагой, навесили двустворчатые двери, и вскоре новый дом был готов, а вместе с ним и дворик, обнесенный забором, боковые флигели, кухня, словом, все то, что необходимо для устроенной жизни. Крестьяне из южных предместий знали, что дом принадлежал господину Ду Фу, приехавшему сюда с семьею из дальних мест и - на время постройки будущего жилища - поселившегося в соседнем буддийском Монастыре Соломенной Хижины, где ему отвели несколько пустовавших келий. По утрам господин Ду приходил посмотреть, как работают плотники, и всякий раз радовался тому, что его дом поднимался на глазах, как тесто в кадушке, замешенное сноровистой хозяйкой. Иногда он сам брал в руки топор или помогал обмазывать глиной и белить бамбуковые столбы-колонны. Работал господин Ду умело - не скажешь, что кабинетный ученый, хотя он привез с собой книг гораздо больше, чем домашнего скарба. Видно, нужда заставила овладеть разными ремеслами, да и хотелось поскорее вселиться в готовый дом.
Дом с соломенной крышей стоял на северном берегу реки, примыкая к маленькому - всего четыре-пять дворов - селеньицу. Сады, огороды, капустные грядки, и никакой суеты и шума городских улиц, хотя Южная столица совсем рядом, в пяти километрах. Если приглядеться, видны башни городских стен и крыши буддийских пагод. Конечно, для образованного человека, склонного к ученым занятиям, место самое подходящее - лучше и не найти. Выйдешь весенним утром в поле, запрокинешь голову, глядя, как чертят воздух ласточки и стрижи, как сияет прозрачное голубое небо и сверкает под солнцем вода в поливных канавах, которые мелкой сеткой покрывают квадратики рисовых посадок, - до чего хорошо! Вот только бы были друзья, не забывающие навестить бедного ученого в его сельском уединении и послушать недавно законченные стихи! А друзья у господина Ду есть, и немало. Иначе он не собрал бы денег на постройку своей соломенной хижины и не продержался бы в этих краях с такой большой семьей. Добрые и заботливые друзья - они приносят ему на обед овощи и рис, присылают саженцы и семена. Даже сам губернатор Чэнду, могущественный и влиятельный человек, относится к Ду Фу с глубоким почтением, помня об их прошлых встречах в Чанъани на императорских аудиенциях. И другие достойные люди Южной столицы и соседних областей спешат засвидетельствовать свое почтение прославленному поэту, пригласить к себе, помочь с устройством на новом месте.